Хорива терзало любопытство. Будучи одним из учеников отца Ставра, к тому же учеником, недавно завершившим обучение, он тенью следовал за своим бывшим наставником и был свидетелем почти всего, что происходило на Скале.

Судьба Великого Орлана и всего ордена тревожила его. И так уж получилось, что молодой волхв, терзаемый любопытством, немного задержался у покоев Великого Орлана.

Действо уже завершилось. Все расходились молча, погруженные в свои размышления настолько, что никто не заметил Хорива, который притаился на верхней площадке лестницы возле двери, ведущие в покои гроссмейстера ордена. Затаив дыхание, он ждал, прячась в тени, опасаясь, что события только начали разворачиваться, и вот-вот ему повезет узнать что-то новое.

Предчувствие его не обмануло. Ибо из покоев вышли отнюдь не все. Один из «белых орланов» задержался на пороге и, вместо того, чтобы присоединиться к остальным, поманил прислуживавшего Великому Орлану послушника и отослал его с каким-то поручением. Бедный парень, терзаемый сомнениями и не находящий себе места, повиновался сразу.

Постояв на верхней ступеньке еще немного и послушав тишину, «белый орлан» вернулся в покои старика.

Хорив припал к щелочке, затаив дыхание.

«Орлан» молча присел у изголовья больного, помолчал немного.

  • Ты слышишь меня? - промолвил он. - Должен слышать, ведь речь идет о судьбе всего ордена. Ты столько лет был его главой, что трудно представить, будто это тело - Орден Орла - когда-то окажется без головы! Что с нами будет? Кто станет управлять нами вместо тебя?

Старый Великий Орлан лежал на постели, вытянувшись и сложив руки на груди. Если бы не слабые хрипы в груди, казалось, что старик мертв. В комнате плавала смесь ароматов - и вонь от старческого тела, и терпкий запах чародейных трав.

  • Скажи, - его собеседник наклонился к самому лицу умирающего, - назови имя твоего преемника!

Булькающий вздох вырвался из грудной клетки старика. Губы шевельнулись, пытаясь произнести хоть слово.

  • А? Что? Не слышу? - «белый орлан» почти лег грудью на умирающего. - Кто? Я? - не выдержав, тряхнул лежавшую на одеяле руку.

Тихий прерывистый вздох был ему ответом, но Хорив, подслушивающий за дверью, уловил слабое:

  • ...ян.
  • Брат Смеян? Брат Ян? Брат Гурьян? - принялся гадать «белый орлан».
  • Да...ян, - с трудом выдавил умирающий старик. - Да-ян... мой... он...
  • Какой Даян? Тот, который ваш воспитанник? Но он...
  • Узнал... вернулся... должен найти... отыскать, - слова давались Великому Орлану с трудом, он часто останавливался, на губах показалась пена. - Он знает... ответ... Должен рассказать... людям... Найти его... спросить... не успел... тварь... Даян...
  • О чем спросить? Случайно не о той миссии, которую вы на него возлагали?

Блеснувшие прежним огнем глаза Великого Орлана подсказали, что его собеседник угадал правильно.

  • Значит, вы, мой отец, хотите знать, с какой целью вернулся Даян и где он пропадал все эти годы?

Старик несколько раз выразительно открыл и закрыл глаза.

  • Хорошо, - «белый орлан» махнул рукой. - Обещаю разобраться и найти ответ. Только...только если ты именно меня назовешь своим преемником!

Великий Орлан что-то прохрипел.

  • Ладно, будем считать, что это ответ «да»! - кивнул его собеседник и вскочил на ноги, бросившись к выходу.

Хорив едва успел уйти с его пути - «белый орлан» пронесся мимо, едва не запнувшись о верхнюю ступеньку.

  • Эй, все сюда! - разнесся по лестнице его голос. - Слушайте слова Великого Орлана и внимайте им, как откровению свыше... Милостию Матери-Земли всепрощающей, Дочери- Лады вселюбящей и Грома-Громовника всех защищающего, Великий Орлан назвал меня своим преемником! Я - новый гроссмейстер Ордена Орла. Я - новый Великий Орлан!

Хорив спускался по пятам, стараясь держаться в тени, чтобы его не было видно.

Скала быстро опустела - каждый, кто слышал крики «белого орлана» спешил поделиться новостью с другими. Только Хорив никуда не побежал. Он устал и предчувствовал, что ему ещё грозят новые проблемы.

И оказался прав, заметив у порога одного из стражей подземного зоопарка.

  • Мне срочно нужен кто-нибудь из старших волхвов, - доказывал он, пытаясь прорваться на лестницу.
  • А что случилось? - Хор быстро сбежал вниз по ступенькам. - Отец Ставр разрешил мне выступать от его имени, - соврал он. - Сейчас ни у кого из старших нет времени.
  • Там, внизу, - страж покрутил головой, - мы видели очень странное существо...Призрак какого-то чудовища. И еще...Но, думаю, вам, брат, стоит взглянуть на это самому!

Он посторонился, жестом приглашая следовать за собой, и молодой волхв успел еще подумать, что новости, на которые оказалась богата эта ночь, ещё не кончились.

Полчаса спустя цепляясь за стену, почти ничего не видя перед собой, Хорив поднялся вверх по крутой подвальной лестнице и без сил привалился к стене, зажмурившись.

Бледное спокойное лицо Гаста все еще стояло перед глазами. Он умер так внезапно, и до сих пор не верилось, что его больше нет. Во всяком случае, его желание исполнилось - он обрел свободу.

Разбуженный орден не умолкал - на Скале ярко горели огни, у подножия башни толпились «птенцы», «слетки» и младшие рыцари, наперебой строя предположения о том, что на самом деле произошло, и что теперь будет с орденом. Всякий раз, как сменялся его глава, что-то менялось и в жизни остальных «орлов», и не всегда это были перемены к лучшему. Бряцало оружие, потрескивали факелы. Из распахнутых настежь дверей Г ромовой хоромины доносилось нестройное пение волхвов - они молились Грому, прося помощи. Надо было пойти, присоединиться к остальным, но у Хорива не было сил сделать и шаг.

Лунный луч коснулся лица Хора, и тот открыл глаза, выпрямляясь . Серебристый свет лился откуда-то сверху - на крыше одного из строений уютно расположилось странное существо.

Огромный серебристо-серый зверь вольготно развалился на карнизе, расправив крылья и свесив вниз переднюю лапу. Морда его скалилась в умильной улыбке довольного жизнью пса, но на собаку эта тварь походила всего меньше и не только наличием перепончатых крыльев и длинного гибкого хвоста.

  • Ты! - Хорив резко выпрямился, сжимая кулаки. Сторож подземного зоопарка лишь общими словами описал свое видение, но и его скудных познаний оказалось достаточно.

«Я, я!», - тварь качнула головой вверх-вниз.

  • Что ты делаешь здесь?

« Лежу! А что?» - золотистые глаза чуть прищурились.

  • Это ты во всем виновата! - осенило Хора. - Ты убила Гаста!

«Он сам того хотел, - чешуйчатый длинный хвост с мягким

шорохом заходил по крыше туда-сюда, как у настоящей собаки. - Я лишь помог осуществиться его желанию».

  • Ты - убийца! Ты убила моего друга!

«Во-первых, не убил! Я его спас, - на морде твари проступило умильно-сытое выражение. – Та жизнь, которую он вел...это недостойно человека. И кстати, почему ты обращаешься ко мне, как к бабе?!»

  • Потому, что ты - тварь! И я ненавижу тебя!

«Во-вторых, сам ты - тварь, и, может быть, худшая изо всех потому, что, наделенный разумом, считаешь себя вправе решать за других, кому и как жить! А в-третьих, если твой друг действительно был дорог тебе, то позаботься о том, чтобы его тело не попало под нож вашим ученым, - резко перебил его странный зверь и перетек из лежачего положения в стоячее так плавно, словно у него не было костей. - Он - рыцарь, так пусть хотя бы в смерти он получит то, чего не получил при жизни».

Последние слова твари слегка остудили пыл Хорива. Гнев и досада по-прежнему владели им, но он понимал, что тварь права - или прав. Пусть вычеркнутый из списков ордена, Гаст имел право на нормальное погребение. Его тело не должно попасть на операционный стол, чтобы ученые волхвы могли изучить его.

  • Я сделаю это, - он выпрямился, сжимая кулаки, - ради Гаста. Но ты знай - тебя я найду и убью!

«Ах, все вы только обещаете... Желаю удачи! - длинный хвост издевательски закачался из стороны в сторону. - Могу обещать, что буду ждать нашей встречи, противный! Увы, но сейчас мне пора!»

Распахнувшиеся кожистые крылья поймали невесть откуда взявшийся ветер. Долю секунды тварь стояла на крыше, словно давая возможность налюбоваться на себя вволю, а потом, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами и взмыла в воздух, прочертив ночное небо светло-серебряной тенью.

  • Смотрите! Вон он! - послышался чей-то крик.

Отчаянный пронзительный возглас подхватили. Рыцари,

потрясая оружием, бросились вдогонку за улетающей тварью, но та не обратила на суету людей никакого внимания. Крылья упруго ударили по воздуху, и чудовищный зверь одним махом свечой взмыл вверх, растаяв среди облаков.

Зимний холод пробирает до костей, заползая под густую шубу. Не спасает ничего - ни шкура, ни быстрый бег. Немеют лапы, от ледяного воздуха сводит нос и пасть, мутнеет

рассудок. Спасает только бег - если остановиться, мороз проберет до костей, и тогда уже конец.

Я ненавижу зиму. Все самое страшное и печальное случалось в моей жизни именно зимой. Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы это страшное и горькое время никогда не наступало. Говорят, есть места, где не бывает зимы. Попасть бы туда! Может быть, именно там спасусь я от холода, который много лет назад выморозил мою душу и поселился в ней навсегда?

...Но надо бежать. Задыхаясь на морозе, обжигая горло и лапы, раздирая легкие, щуря слезящиеся от бьющего навстречу ветра глаза - бежать, спасая свою шкуру, ибо сзади торопится погоня.

Откуда это? Я же мертв. Я умер... неужели это - мое посмертие? Если так, то лучше уж такая жизнь, чем...

Шестеро против одного - не слишком приятный расклад. С одним зверем я бы справился легко, отбился бы даже от двух­трех, но не от шести. Тем более, что я был сам виноват - зачем сунулся на чужую территорию? Зимние волки такого не прощают, тем более, что на сей раз против меня были и не волки совсем.

Снежные волки — зимняя нежить, порождение вьюг и метелей, возникающие из круговерти снежинок и рассыпающиеся сугробами, сделав свое дело. Их клыки - острые ледяные лезвия, их холодная кровь замораживает своим прикосновением. Если они настигнут меня, быстрее клыков и когтей меня убьет исходящий от них холод. И станет в стае на одного снежного зверя больше...

И поэтому я бегу, надсаживая мышцы, разрывая легкие колючим холодным воздухом, бегу в тщетной надежде, что снежным тварям может надоесть бесполезная погоня - ведь даже очень голодные волки прекращают погоню, если жертва быстро не сдается. А я не собираюсь сдаваться. Мне не хочется бегать в снежной стае, ведь сроку ее жизни - до

весны. Потом снежные волки тают, превращаясь в обычную талую воду, и возвращаются к жизни только на следующую зиму.

Я ненавижу зиму. Ненавижу снег, мороз, метель и снежных волков, чье ледяное дыхание слышно уже совсем близко.

Справа и слева мелькают деревья и кустарники, занесенцые снегом так, что иные проще перескочить, чем обогнуть. Я петляю между ними, надеясь, что это поможет оторваться от погони, но без толку — слева внезапно мелькнул пушистый белый бок. Один из снежных волков вырвался вперед, чтобы обойти меня и перерезать путь.