Нет, спать нельзя. Она должна бодрствовать. Если Даян - это инкуб и есть - она должна его встретить.

 

Снаружи было темно и тихо, несмотря на то, что зима уже заканчивалась и дни стали намного длиннее. Гнездо засыпало. И только она не могла сомкнуть глаз.

Заслава ждала. Ждала с напряженным вниманием, вслушиваясь в ночную тишину. Окно было приоткрыто, пар облачком вылетал у молодой женщины изо рта, было холодно, но она терпела, чувствуя, как немеют руки и холодеют ноги. Как она ни боролась с дремотой, глаза сами собой стали закрываться.

Нет, спать нельзя! Сейчас Даян придет. Он не может не прийти - его порыв говорил о том, что он все помнит. Что он любит по-прежнему. Она не может его подвести. Не может уснуть. Вот сейчас его тень мелькнет за окном. Он прокрадется внутрь, ловкий и изящный, как лунный луч. Сделает шаг, наклонится над нею, а она...

  • Спишь?

Этот голос... она не могла ошибиться. Он здесь. Он все-таки пришел.

  • Нет, не сплю. Я тебя жду.
  • Спишь! Ия тебе снюсь...
  • Этого не может быть! Так не бывает! Я тебя... слышу!
  • Но не видишь. Это только сон. Скажи,ты можешь до меня дотронуться?
  • Н-не знаю...
  • А ты попробуй!

Руки послушно шарят... то есть, она хочет ими пошевелить, но безрезультатно.

  • Не получается!
  • Вот видишь. Это сон...
  • Не хочу! Не верю! - от безысходности хотелось заплакать. - Пусть я проснусь! Пусть проснусь, и ты будешь рядом, как когда-то!
  • Нет. «Как когда-то» уже ничего не будет. Я стал другим и, знаешь, таким мне быть нравится гораздо больше.
  • Ты... умер?
  • Скажем так - перешел на другой уровень бытия. Узнать меня сейчас довольно сложно.
  • Я узнаю тебя в любом обличье!
  • Ой ли? Тогда открой глаза.

Ресницы распахнулись сами собой. Секунду или две Заслава ничего не видела, а потом...

Зубы. Двойной ряд ослепительно-белых, каких-то неестественных в своей белизне зубов, обрамленных серыми тонкими губами. Между зубов висит тонкий слегка раздвоенный на конце язык. Он мелко дрожит, как у большой собаки...

Да это и есть собака! То есть, не собака, а... существо,имеющее весьма отдаленное сходство с собакой. Как будто породистой борзой прилепили два перепончатых крыла, заостренные длинные уши, похожие на рога, вместо обычного собачьего хвоста - чешуйчатый хвост змеи, да ещё и увенчанный гребнем, а грудь окутали гривой серебристо-серых волос, густота которых могла бы сделать честь и льву.

  • Вот так, - сказала лунная тварь голосом Даяна.

И тогда Заслава закричала. И кричала до тех пор, пока не

сорвала голос.

На ее крики сбежались люди, но лунной твари уже не было в келье. А сорвавшая голос «орлица» ничего не смогла им объяснить.

Приближалось полнолуние, и Гасту с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Луна входила в его сны, которые все сильнее проникали в явь. Ему уже с открытыми глазами чуялся хруст снега, вкус крови на губах и запах мокрой звериной шкуры. Он стал дышать чаще, хватая воздух разинутым ртом, сгорбился. У него изменилась походка,и он часами кружил по своей клетке от стены до стены. Хотелось выть, кричать и плакать.

Причина этого была проста - то странное существо, полу­человек, полу-нежить, что явилось в его подземную тюрьму и нарушило покой, напомнив о том, что где-то есть леса, рощи, поляны, свежая вода, чистый воздух, звуки и запахи природы.

Еде можно дышать полной грудью и бежать, куда глаза глядят. Где можно жить и чувствовать себя живым. Одна мысль о том, что он всего этого лишен, заставляла ненавидеть окружающий мир.

Хорив, как назло, не приходил, хотя обещал. И Гаст без остановки кружил и кружил по клетке, время от времени бросаясь на прутья в бессильной злобной мольбе :

  • Приди! Приди!

Его соседи волновались - им передалась тоска товарища по несчастью. Или же всему виной тоже была луна.

Их вопли, рев и рычание были слышны снаружи. То и дело раздавался скрежет, скрипела дверь.

  • А ну молчать, ублюдки! Плети захотели? - и плеть угрожающе свистела, рассекая воздух.

Ненадолго все замолкали, но потом шум и гам возобновлялись.

Устав, обессилев, Гаст сполз по решетке на пол. Тело его сотрясала крупная дрожь, уже начали ныть суставы, а сердце колотилось, как бешеное, грозя сорваться совсем. Раньше приступы переносить было проще - его поддерживала мысль о том, что рядом находится друг. А теперь не осталось никого. Хорив его бросил, а лунная тварь...

  • Я здесь.

Гаст подпрыгнул. В темноте у решетки маячил знакомый силуэт. От него разливались мягкие волны света.

  • Ты! - бывший рыцарь вскочил, приник к решетке. - Ты здесь!
  • А где мне ещё быть?
  • Ты меня не бросил... не забыл... ты все-таки пришел...
  • Не забыл, пришел, - подтвердил гость. - А ты меня звал. Зачем?

Прямой вопрос неожиданно поставил Гаста в тупик.

  • Я... не знаю!
  • Вот так дела, - пришелец всплеснул руками. - Он не знает! Он просто так воздух сотрясал! От скуки и шутки ради! Только вот я не мальчик на побегушках, чтобы туда-сюда мотаться. Если не знаешь, зачем я тебе понадобился,то посиди тут немного. Подумай. А потом и зови, как надумаешь. А я пошел!

Силуэт, светящийся мягким голубым светом, направился прочь, постепенно растворяясь во мраке.

  • Нет! - завопил Гаст. - Нет!

Тень у стены остановилась, снова оформляясь из клока тумана в человеческую фигуру, закутанную в длинный белый плащ сделала шаг назад.

  • Ты чего орешь?
  • Нет! - Гаст приник к решетке, протягивая руку. — Не уходи! Не оставляй меня одного!
  • Что ты говоришь? - в глазах человека блеснуло пламя. - Ты здесь не один. Вон у тебя какая большая компания!

Оц широким жестом обвел коридор, в который выходили зарешеченные двери соседних клеток-камер. Их обитатели отозвались громкими криками, замётались из угла в угол.

  • Я не могу здесь оставаться! - вскрикнул Гаст, тряхнув решетку. - Помоги мне! Выпусти меня отсюда!
  • А с чего ты взял, что я могу это сделать?
  • Но ты же каким-то образом проникаешь сюда и уходишь отсюда? Что тебе стоит прихватить меня с собой?

Склонив голову набок, гость пристально рассматривал бывшего рыцаря.

  • Ты просишь у меня свободы?
  • Да! Я хочу уйти! - Гаст тряхнул решетку.
  • И куда ты пойдешь? Учти, скоро полнолуние,ты не сможешь себя контролировать!
  • Мне все равно, - яростно воскликнул Гаст. - Что угодно, лишь бы не оставаться здесь! Я так больше не могу! Я пойду с тобой...
  • А ты можно подумать знаешь, куда я иду? - прищурился человек. В чертах его лица промелькнуло что-то звериное.

Гаст сглотнул. Неизвестность пугала сильнее, чем открывающиеся альтернативы провести тут остаток своих дней.

  • Мне все равно, - помолчав, промолвил он. - Я готов ко всему.
  • Даже к боли?
  • Даже к боли.
  • Даже к потерям?
  • Я и так все потерял - имя, свободу, звание... Верни мне хотя бы что-нибудь!
  • Ты сам не знаешь, чего просишь! - человек покачал головой.
  • Мне все равно. Освободи меня.
  • Ну, как скажешь...

Ночной гость сделал быстрый шаг и оказался вплотную к решетке. Вцепившийся со своей стороны в прутья, Гаст смотрел на него во все глаза.

  • Обещаешь меня слушаться?

-Да

  • Что ж, ты сам этого захотел, - негромко, себе под нос, проворчал человек и коснулся раскрытой ладонью его лба. - Когда ты откроешь глаза,ты будешь на свободе, а я, буду рядом.

Тычок был неожиданно силен. Гаст покачнулся, запрокидывая голову, и рухнул на пол, теряя сознание. Последнее, что он услышал, были дикие крики его соседей по подземному зоопарку. Но потом эти звуки отдалились, растаяли, слились в монотонный шорох и хруст... хруст снега под собачьими лапами.

Он бежит, грудью рассекая морозный воздух, ловя его распахнутой пастью. Бежит, надсаживаясь, выбиваясь из сил, надрывая мышцы и сердце бешеным бегом. Там, впереди... он должен догнать, должен успеть...

Сердце болит, готовое выскочить наружу из раскрытой пасти, тело кричит от напряжения. Нет, это зовут его. Кто- то кричит там, впереди: «Ко мне! Скорее!» - и он знает, что должен успеть. Должен бежать, пока есть силы, ибо бег - это жизнь. Бег - это...

Сердце.

Резкая боль в горле. Слабеет тело. Тьма.

Смерть...

  • Ну вот, как-то так, - промолвил ночной гость и, задумчиво почесав затылок, растаял в воздухе.

В тот же миг дверь, ведущая в подземную тюрьму-зоопарк, распахнулась, пропуская ночную стражу, привлеченную криками, доносящимися изнутри.

  • А ту, кто тут орет? - привычно завелся он,- Плети захотели или...

И тут взгляд его упал на одну из клеток. Точнее, на ее обитателя и замершую над ним тень с горящими глазами.

Истошный вопль раздался под сводами подземного зоопарка. А потом стражник со всех ног кинулся бежать.