Это было чудесно! Неназываемый! Так прекрасно, что хотелось разрыдаться от восторга. Шикарно до одури.

 

Белоснежный бизнес-джет идеальным тридцатиметровым телом ждал нас на скромном летном поле Школы. Знакомая пятнистая кошка обнимала черной когтистой лапой золотой герб семьи Кей-Мерер на фюзеляже. Траповая лестница ждала гостей господина барона. Два поджарых седых летчика и две безумно красивые стюардессы стояли навытяжку рядом. С белизной их костюмов могли поспорить только их же безупречные улыбки. В полированном золоте двойного ряда пуговиц отражалось полуденное солнце. Май заканчивается. Жарко.

  • «Гольфстрим Джи-тысяча», - сказал Эспозито, повернулся ко мне: - недурно, да?
  • Это потрясающе! Как бы я хотел, - я заткнулась. Летчик- стрелок раптора не должен млеть перед пафосной игрушкой, будь она трижды реактивной.
  • Расслабься, Лео, - комэск улыбнулся, - я бы тоже порулил этим аппаратом с удовольствием. Но иногда приятно побыть пассажиром, правда?

Пассажиром? Вот уж нет! Я нехотя согласилась.

Кей-Мерер отклеил от себя подругу и подошел к летчикам. Поздоровался со всеми за руку. Девчата сделали, розовея от удовольствия, книксен. На правах хозяина барон поднялся в самолет первым.

  • Интересно, бизнес-ланч нам положен? - почесывая в затылке от смущения, бормотал Ваня, шагая по трапу ввысь.
  • Добро пожаловать, дорогие гости, - очаровательно картавя, прелестница в белом поддержала здоровенного лейтенанта под локоток, - у нас на борту прекрасные буфет и бар.
  • Почему я вечно мятый какой-то? - вопросил едва слышно у

синих небес Ваня. Красота бортпроводницы явно вгоняла его в умственное отчаяние, - все люди, как люди...

Ловко избежав помощи персонала, я последней из нашей команды вошла в самолет.

Бизнес-уют. Шесть пар кресел лицом друг другу через дубовую полировку столешниц. Добрый Эспо усадил меня к иллюминатору. Через стол, забитый льном, хрусталем и серебром, мило щебетала Вероника. Через пару минут к ней присоединился Кей-Мерер. Наша с брюнетом злая чашка ревности грозила наполниться еще до взлета. Заботливая стюардесса, заметив мою забинтованную руку, застегнула изящными пальчиками привязной ремень. Я откинулась в мягчайше-удобнейшем кресле и закрыла глаза. Последнее что я видела, это коготки Вероники, вцепившиеся в локоть барона. Впервые в воздухе?

  • Почему ты закрыл глаза? Рука болит? - спросил Эспо. Мужественно наблюдал плотное общение парочки на другом краю стола.
  • Леньку укачивает на взлете, - пояснил Ваня, всунув конопатое лицо между сиденьями. Не шутил.
  • Тошнит? Как же ты летаешь? - искренне удивилась Ви. - Разве так бывает, Кей?
  • Бывает, когда сам не держишься за штурвал, - голос Макса прозвучал неожиданно мягко.

Я не повелась и глаз не открыла.

Легкая, едва заметная вибрация. «Гольфстрим» вышел на рулежку. Вальяжно. Когда самолет оторвался от грешной земли, мы скорее догадались, чем почувствовали.

  • Кла-а-асс! - выразил общее мнение Иван. Отщелкнул замок ремня безопасности, освобождаясь. Объявил во всеуслышание: - Пора бы нам выпить и закусить, ребята. Командуй, Кей!
  • Все для вас, - рассмеялся барон. И сказал: - Эспо, пересядь на мое место. Если не возражаешь.
  • С удовольствием, - ответ не заставил ждать.

Я не подняла веки и не стала смотреть, кто и как переживает просьбу хозяина белоснежного джета.

  • Но, Кей, - начала все же свою арию наша общая подруга, - зачем пересаживаться?
  • Успокойся, Ви.

Голос Кей-Мерера снова поплыл в бархатной тональности. Мои веки зачесались, так хотели подняться и открыть его физиономию при этом. Барон сказал:

  • Я никуда не ухожу. Я рядом.

Белая сирень. Робко доносится,трогает чуть-чуть мое острое обоняние, будто мизинцем. Стесняется? Плечо коснулось плеча. На мою многострадальную конечность на подлокотнике легла сверху теплая осторожная рука. Оторвала от кресла и поднесла к влажным губам. Что за?! Он свихнулся, что ли? Сирень била по ноздрям.

Я вытащила себя и спрятала за спину для верности.

  • Действительно укачало? Ты как? Больно? - услышала я мягкие губы на виске.