• Это нужно мне. А остальные... ну, ты права, но это не избавляет тебя от необходимости отвечать...
  • «От необходимости!» - женщина усмехнулась. - Кто со мной разговаривает - сын или инквизитор?
  • Сын, - помрачнел Дитрих. - Но этот сын приехал в Зверин, чтобы сделать донос в инквизиторскую службу. Моя... двоюродная сестра... связалась с ведьмой.
  • Нет!

-Что?

  • Ты не пойдешь к инквизиторам, - голос матери стал сухим и холодным. - Я запрещаю тебе.
  • Ты? Боишься, что всплывет наружу правда о тебе?

Больше всего на свете фрау Хильтруд захотелось в этот

момент ударить дерзкого мальчишку. Стянуть штанишки и самолично всыпать розог, чтоб месяц сидеть не мог. Но она заставила себя быть сдержанней.

  • Давай заключим сделку, - предложила она. - Ты не идешь писать донос в инквизицию, а я... я рассказываю о себе.

Юноша посмотрел на фру Рейн, которая с интересом прислушивалась к разговору. Та кивнула:

  • Если тебе надо, можешь ненадолго отойти от постели, наследник. Я послежу за нею.
  • Где мы можем поговорить? - с некоторым облегчением от того, что была предложена помощь, обратился юноша к матери.

Фрау Хильтруд посмотрела на сына внимательно. Нет, это не мальчик. Это - мужчина. И, как ни парадоксально звучит, но этот мужчина сейчас больше походил на ее покойного мужа, нежели два его старших брата, вместе взятые. Тот, когда узнал правду, смотрел также. И лет ему было почти столько же.

  • Пойдем, - она кивнула, указывая на дверь. Выходя, скользнула взглядом по постели, где в изголовье пристроилась фру Рейн, время от времени поглаживающая впавшую в беспамятство девушку по растрепавшимся волосам.

Слуги ещё толпились в коридоре и неизвестно, что и сколько они услышали за закрытыми дверями. Маргарет, бледная, замученная, как невинная узница в тюрьме,топталась в сторонке. В ее глазах все еще плавал страхщ он перерос в панику, когда свекровь ей неожиданно улыбнулась.

  • Иди отдыхать, девочка... Приготовьте ей другую комнату и можете быть свободны, - распорядилась баронесса. - Комнату для моего сына уберу я сама.

Больше не обращая ни на кого внимания, она прошла в свои покои, пропустила Дитриха внутрь, заперла дверь на крюк. Потом, помедлив и покосившись на юношу с вызовом, протянула руку к свече. Та вспыхнула сама по себе. Точно также, жестами, фрау Хильтруд заставила загореться ещё две свечи, озарив комнату неярким светом, потом взяла ту, первую и обошла с нею окна и дверь. Возле каждого она останавливалась и водила свечой в воздухе, чертя перечеркнутый крест-накрест круг.

Все это совершалось в полном молчании. Дитрих лишь следил взглядом за той женщиной, которую еще несколько минут назад полагал своей матерью.

  • Вот так, - произнесла она, наконец, поставив свечу на стол и тяжело садясь в кресло рядом. - Ты хотел получить ответ на свой вопрос - ты только что его видел сам. Достаточно доказательств?

Дитрих покачал головой.

  • Не понимаю... То есть, я видел, но... расскажи мне, мама. Расскажи все. Как... это началось? Когда?
  • Если бы эти вопросы задавал мне Фердинанд, я бы припомнила Инквизицию, - она изобразила тень улыбки. - Но ты... после того, что я только что видела и о чем слышала от тебя... Ты имеешь право знать.

Дитрих взял стул, пристроился рядом, чувствуя, что разговор не будет коротким. Они помолчали.

  • Разведи огонь, - приказала мать. - В камине. Пусть горит.

В небольшой корзине уже лежали куски угля и торфа, сверху

валялась скрученная трубочка бересты.

  • А... сама? - юноша кивнул на горящие свечи.
  • Нет. На это моих сил уже не хватает. Ты вряд ли поймешь, но я постараюсь объяснить.

Дитрих пожал плечами, но спорить не стал. Надобности в горящем камине он не видел - на дворе стояло хоть и прохладное, но лето. Да матери могло быть неприятно... если она ведьма, зачем требовать огня? Чтобы заранее приучить себя к мысли о костре Инквизиции? Да, эти люди могли сжечь и графиню, обвиненную в связи с темными силами, но не думает же она, что родной сын... после всего, что ему самому пришлось пережить за эти недели...

  • Вот так, хорошо, - услышал он голос матери, когда показались первые язычки пламени. - Мне больно смотреть на огонь, поскольку я знаю, что он предназначен для таких, как я, - не обманула она мыслей юноши. - Сколько моих сестер - моих сестер по духу, а не по крови! - закончили свою жизнь так. ..Ия могла бы пойти по их пути, но я заставила себя отказаться. Я задавила в себе все, уничтожила, отреклась, предала... ради вас и вашего отца.
  • Почему?
  • Из-за любви, - фрау Хильтруд улыбнулась, глядя мимо него усталыми глазами. - Или из-за того, что люди называют любовью... Твой дед лишил моего Людвига наследства, практически выгнал из дома, но не потому, что он связался с ведьмой, хотя во всеуслышание заявлял, что я его околдовала. Причина была банальней - мы действительно не были подходящей парой. Я была дочерью мельника. Моего отца уважали и боялись, считая, что он связан с нечистой силой, что его мука получается такая пышная потому, что он заключил договор... Это было правдой! - фрау Хильтруд усмехнулась. - В кои-то веки раз слухи были правдивы! Но никто не спешил доносить - боялись, что мельник может испортить муку. Отец это мог. Более того, он иногда действительно подмешивал в муку кое-какие травы. Иногда к нему обращались, принося маленький мешочек - там зерна было ровно столько, чтобы испечь несколько лепешек или один пирог. В такую муку он и досыпал сухой травы и особых семян. Я собирала их для него в лесах. Я помогала отцу готовить приворотные или отворотные смеси. Я даже помогала отправлять на тот свет людей или, наоборот,исцелять - ведь к моему отцу шли с разными бедами, большими и малыми. Постепенно я научилась многому. Я все чаще уходила в лес. Однажды мне встретился некий незнакомец. Он был молод, красив, хорош собой...
  • Это был наш отец?
  • Нет, - фрау Хильтруд мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям. - Это был Вельдеркёнг. С твоим отцом я познакомилась намного позже. А тогда в моей жизни был лесной царь. Именно гуляя по его заповедным тропам, я встретилась с другими... такими же, как я...
  • Ведьмами?
  • Ведьмами. Они приняли меня в свою семью. Я прошла посвящение, меня нарекли другим именем... И уже после этого я как-то раз встретила твоего отца. В тот день мне не хотелось возвращаться домой. Я решила подольше побродить по лесу и услышала звуки охотничьего рога. Егеря кого-то искали. Как потом выяснилось, Людвиг увлекся преследованием и заехал слишком далеко. Не знаю, что подвигло меня не пройти равнодушно мимо. Может, судьба?.. Как бы то ни было, я пустилась на поиски. Людвиг забрался так далеко в чашу... Его лошадь повредила ногу, вернуться до заката он бы не успевал и наверняка стал жертвой лесных духов. Среди них есть некие роггенмеме...
  • Я знаю, - усмехнулся Дитрих. - С ними я тоже повстречался.
  • Да? - мать оживилась. - И остался невредим? Тебе повезло! А Людвигу повезло, что он встретил меня раньше, чем до него добрались эти духи... В общем, я вывела его из леса, показала короткую дорогу к замку. А он спросил, можем ли мы встретиться снова.

Фрау Хильтруд помолчала, словно собираясь с мыслями.

  • Твой отец ия... мы долго скрывались друг от друга. Я скрывала, что ведьма. А он - что без ума влюблен. И когда я это узнала... Ради него я решила отречься от колдовства, от той части меня, которую доселе считала очень важной. Я готова была предать свою душу. Я запретила себе даже думать о колдовстве. А все говорили, что я его приворожила, заколдовала... Он смеялся над этими слухами. Приходил на свидания - и смеялся. Он верил мне, моей лжи. Я клялась, что никогда не колдовала, не плясала голой при луне, не варила зелья в волшебных котлах, не приносила в жертву младенцев, не совокуплялась с дьяволом...
  • А ты, - замирая от собственной смелости, перебил Дитрих,

- ты это делала?

  • Не все, - с грустной усмешкой молвила мать. - Котлы и луна - это все было. А вот про дьявола и младенцев - не успела, и не слишком о том жалею. Я решила начать новую жизнь, поверила, что могу избавиться от прошлого. Я уничтожила и выкинула все, что так или иначе могло навести меня на мысль о колдовстве, а других - на след. Собственные названные сестры порицали меня. Твердили, что я совершаю

преступление, что нельзя идти против своей природы, что насиловать душу, заставляя себя притворяться кем-то иным - ещё хуже, чем насиловать тело. Что нельзя ведьме перестать быть ведьмой, нельзя перестать быть собой! А я... я чувствовала, что вот-вот стану матерью.

Меня предупреждали, что добром это не кончится. И не только потому, что ведьмы не становятся матерями. Материнство - это узы, цепи, которые женщина добровольно накладывает на себя из-за любви, а ведьмы проповедуют свободу - полную свободу, совершенную свободу от привязанностей, от любви, от долга... Кроме того, мы не были повенчаны, встречались тайно. Людвиг заметил первым и сразу предложил обвенчаться. Из моей деревни он перевез меня поближе к Доннемарку, поселил на окраине, стал навещать так часто, как мог.

В положенный срок родился наш первенец, Карл. А год спустя отец призвал Людвига к себе и заявил, что нашел ему богатую и знатную невесту. И что через месяц она прибудет в Доннемарк для подготовки к бракосочетанию. Людвиг всегда относился к отцу с почтением, но тут он заупрямился и сказал, что у него уже есть семья - жена и сын. Старый барон пропустил его слова мимо ушей - мол, все это ложь в попытке избежать женитьбы. И что, стоит ему увидеть свою нареченную, он сразу изменит мнение.

Тогда твой отец и привел меня в замок. Он дотянул до самого последнего момента, когда понял, что иными методами отца остановить не сможет. Я уговаривала не мутить воды. Я даже попыталась вспомнить старые навыки и разведать будущее. Выходило, что если мой Людвиг настоит на своем, нашу семью ждут большие беды. И до сих пор убеждена, что, если бы не мой порыв, если бы не нарушенная клятва больше никогда не колдовать, все было бы иначе. Мне, откровенно говоря,и нельзя было колдовать в любом случае - я ведь ждала второго ребенка, а в этом положении... В этом положении ни одна

ведьма не согласится даже зелья сварить, чтобы все не испортить. Но я должна была знать правду! И я ее узнала.