С каждой минутой город пустел все больше. В некоторых домах уже легли спать, и один за другим гасли светильники.

Узенькие улочки погружались во мрак и тишину. В свои права вступали ночная стража и те, на кого она обычно охотилась. И среди них бродила одинокая усталая девушка, которой некуда было деваться.

Но был где-то в глубине пока ещё тихих переулков кое-кто еще. Творение черной магии, сам не знающий, кто он и откуда. Лишенный имени, памяти и покоя, не живой и не мертвый. Он чуял наступление ночи, ворочался в своем убежище, ожидая только мига, когда зазвучит зов. Когда можно - нужно! - будет встать и идти...

Он сам не знал, куда бредет и что ищет. Он не думал - давно уже. Мыслей не было. Была только тоска - о том, что надо найти и куда надо прийти. И он шел, переставляя ноги, но никак не мог прийти, никак не мог отыскать. И был вынужден

каждое утро возвращаться в свое убежище, чтобы на закате снова пуститься в путь. И так - до конца.

А еще он был голоден. Этот голод терзал его постоянно,иногда слабея, а иногда накатывая с такой силой, что он забывал о своей цели и рвался сначала утолить его. Но в утолении голода была своя опасность - насытившись, он забывал о цели, которую искал, и спешил в свое убежище, умиротворенный, сонный, усталый.

И сейчас его позвал голод. И он выбрался наружу, терзаемый лишь одним - желанием насытиться. Даже цель не была так важна, как утоление голода. Он должен поесть. Должен утолить жажду. Иначе он не сможет...

Годилась не всякая пиша, а только та, что давала силу. Жизненную силу, которой полны только живые существа. Их было много - некоторые шныряли вокруг, пока он отдыхал в убежище, других приходилось искать. Первых было много, но они не годились. Вторых - мало, но тем желаннее было обладание.

И он побрел,терзаемый голодом, на поиски живого существа, наполненного так нужной ему жизненной силой.

Центральные улицы города, где чаще можно было встретить стражу, где над дверями некоторых домов горели фонари и было мало укромных уголков, ее не привлекали. Тем более, что на одной из площадей стоял дом графини фон Зверин, возвращаться куда ей нельзя. Вероника побрела на окраину. Она подумала, что где-то в переулках и тупичках моящо найти заброшенный дом или закуток;, где можно дождаться рассвета. Мысль о том, чтобы ночевать прямо на земле, даже не приходила девушже в голову. Она устала, замерзла, проголодалась и мечтала только об одном - поскорее отдохнуть.

Она была близко. Он чувствовал ее. Жизненная сила. И много.

В город они въехали перед самым закрытием ворот - дневная стража издалека заметила хорошо одетого всадника и нарочно замешкалась в воротах, рассчитывая получить хоть пару пфеннингов за то, что пошли навстречу запоздалому путнику. Дитрих, которому не хотелось терять время, утром занимая очередь среди тех, кто желал проникнуть в Зверин засветло, раскошелился сразу, уплатив въездную пошлину за себя и слугу.