Но вот в эти мирные звуки ворвался ещё один. Марта приподнялась на локте. Она никогда не слышала ничего подобного. Это было похоже на то, как будто собака пытается говорить по-человечески.

 

Любопытство боролось в душе девушки со страхом.

  • Фру Рейн? - шепотом позвала она, уверенная, что это - проделки привидения. В конце концов, вчера похоронили старого барона, а фру Рейн была так к нему привязана! Это вполне могла стенать и стонать она.
  • Фру Рейн? - позвала она громче, но опять не дождалась ответа.

Фрау Г анна приподняла голову, сонно воззрилась на племянницу.

  • Я сейчас, - прошептала Марта. - Живот прихватило.

Тетка что-то пробормотала во сне и, поворачиваясь на другой бок, потянула на себя край плаща, которым они обе укрывались

Девушка осторожно перелезла через спящую, но не направилась к помойному ведру, а, крадучись, выскользнула из кухни.

В коридоре было темно и прохладно. Все любопытство Марты как ветром сдуло, и она уже пожалела, что вообще

покинула соломенную подстилку, когда услышала гнусавое песнопение. Кто бы это мог быть?

  • Кто здесь? - шепотом позвала девушка, ежась от ночной прохлады, но ответа не последовало.

Странная песня, в которой це было понятно ни одного слова, вползала в уши, рождая смутную тревогу. Либо это пело на своем языке привидение, оплакивая душу покойного барона, либо в замке завелся кто-то посторонний.

Самое умное было - вернуться на соломенную подстилку, прижаться к тетушке Ганне и постараться уснуть. Но Марта робко сделала шаг.

Девушка сама не знала, что ее влечет на голос. Страх сжимал сердце, умолял повернуть назад, но тревога заставляла двигаться вперед. Там что-то происходит. Возможно, оно угрожает жизни всех обитателей замка. Тогда надо поднять тревогу, разбудить людей.

Песня вела ее за собой, и постепенно она стала различать отдельные слова, перемежающиеся непонятным бормотанием :

  • Все уснут... все уйдут... мрак и тьма... время сил...

В темноте что-то двигалось . Девушка присмотрелась и увидела старуху, которая брела по коридору, напевая странную песню. Никогда прежде Марта не видела в замке этой женщины, но сразу догадалась, кто перед нею.

Ведьма!

Вот только как она попала в замок? Неужели нашелся кто-то, кто пригласил ее сюда? Известно же, что ни одна ведьма не может переступить порог дома , если ей это не позволить! Марта слышала, что в лесу живет ведьма Ауэрбах. Добрые люди стороной обходили склоны горы Швальмонтань, где она обитала. Но если это она, замку и всем его обитателям грозит беда.

  • Фру Рейн! - шепотом взмолилась девушка. - Ты слышишь...

Наверное, она произнесла эти слова слишком громко. Песня

оборвалась, и ведьма обернулась. Несколько секунд они

смотрели друг на друга - старуха с горящими глазами и оцепеневшая от страха девушка. А потом Ауэрбах взмахнула рукой - и это было последнее, что увидела Марта прежде, чем ее окутала тьма.

Еще не успев отворить дверь, Ауэрбах услышала сдавленный плач и стоны. Ведьма поморщилась. Неужели, она не может перестать голосить? Неужели не понимает, что только раздражает свою госпожу?

Хотя в ее распоряжении могли быть любые апартаменты - в замке имелось несколько пустых комнат - Ауэрбах предпочла поселиться в полуподвале, куда свет проникал через крошечное окошко, к тому же забранное решеткой. Когда-то давно у Доннемарков имелась собственная темница, где содержались взятые в плен строптивые соседи. Тут они сиживали иногда несколько месяцев, пока родня собирала выкуп. А в этой вот каморце обитали стражники, охранявшие узников. Прошло время, нравы изменились,и уже больше сотни лет никого не сажали в подземелья старинного замка. И помещение для стражи оказалось забыто и заброшено. В бывших камерах устроили кладовые, а сюда сносили всякую рухлядь. Два сундука, порванная выцветшая ширма, несколько плетеных ларей, пара стульев, подставка-светец и невесть как попавшая сюда ножка стола составляли убранство комнаты.

- Развылась, - проворчала ведьма, отворяя тяжелую, обитую железом, дверь. Дверью пользовались редко, она разбухла в пазах, и старухе пришлось изо всех сил налечь на нее плечом. - Хватит ныть!

Стоны и плач прекратились, но осталось неровное дыхание, словно кто-то изо всех сил сдерживает рыдания и пытается успокоиться.

Ауэрбах с трудом задвинула за собой дверь. Она так и осталась немного приоткрытой. Была ночь, тьма хозяйничала в подвале, но старой ведьме это не мешало. Не зажигая огня, она огляделась по сторонам и заметила в углу светлое пятно.

Зелинга скорчилась на полу, подтянув колени к груди. Она была так бледна, что казалась прозрачной. Глаза блестели, как у больной, на длинных ресницах дрожали слезы.

  • Хозяйка, - простонала она, - умоляю, сжалься... Отпусти меня, хозяйка... Тяжело мне здесь! Тяжело и странно... Горько... больно...
  • Прекрати, - оборвала Ауэрбах. - Слушать противно! Что ты никак не угомонишься?
  • Мне плохо здесь, хозяйка, - девушка с усилием подняла голову. - Тут все чужое... все мертвое... только камень... Нет ни деревьев, ни травы... Нет даже земли! Я не могу! Мне тяжело! Я умираю...

Из ее глаз потекли слезы.

  • Вот ведь, бесы меня раздери, - выругалась старуха. - Еще чего не хватало!

Откуда-то долетел странный звук, как будто здесь в укромном уголке притаилось еще одно существо,и сейчас оно выдало себя неосторожным движением.

  • Эй, ты! - тут же откликнулась Ауэрбах. - А почему ты не стенаешь?

Шорох повторился - тот, кого только что обнаружили, решил, что можно уже не таиться.

  • А что, надо? - послышался озабоченный голос.

Ведьмы выругалась.

  • Слышишь, ты? - обратилась она к противоположной стене, указывая на скорчившуюся в уголке девушку. - Она умирает! Ей тут плохо! Здесь, где один камень! Этот замок убивает ее... А ты знаешь, что случается, когда умирает дух леса?