В тот миг, когда монахи с трудом опустили гроб в яму, в часовню ворвался ветер.

Пахнуло сыростью речного берега и затхлостью подземелий. Откуда-то донесся и раскатился эхом утробный стон.

  • Слышите? - Дитрих схватил братьев за руки. - Это она!
  • Помолимся за грешную душу! - искренне воскликнул Фердинанд.
  • Слышал я, - пробормотал Штокхолм, - что бесы приходят по душу грешника, чтобы отволочь ее в Преисподнюю, но никогда не думал, что это может произойти среди бела дня, да еще и в храме!
  • Не богохульствуйте, сын мой, - священник покачал головой. - Кто бы это ни был, ему сюда хода нет!

Ветер пронесся под сводами, качая траурные полотна, и погасил почти все свечи, кроме двух или трех, горевших по углам. Люди невольно вздрогнули.

  • Да воскреснет бог, да расточатся враги его! - громко произнес священник;. - Принесите огня!

Тихий стон, полный боли и негодования, раздался в темноте.

  • Это она, - вздохнул Дитрих, - пришла всплакнуть над телом.

Он завертел головой, пытаясь отыскать призрачный силуэт

фру Рейн, но, как ни всматривался, вокруг него были только

люди из плоти и крови и их тени. Куда делся призрак прародительницы рода Доннемарков, оставалось только гадать.

Юноша вздрогнул, когда стон оборвался, сменившись злорадным старушечьим хихиканьем.

Густав Штокхолм тоже узнал этот голос и содрогнулся. Но почувствовал на себе взгляд Инесс и задался вопросом, какова его собственная участь? Он знал о делах этой девушки слишком много, чтобы оставаться в безопасности.

Старая Ауэрбах шла по замку. Ночь вступила в свои права, и колдунья знала, что близится ее время. Эта девица сама пустила ее в замок, она сама отдала в ее руки все нити судеб людей, которые обитают в нем. «Людей и не-людей», - усмехнулась Ауэрбах. В мечтах она видела себя повелительницей духов. Вода, земля, воздух, огонь - все подчиняются ей, а остальные ведьмы склоняют перед нею головы. Она долго ждала своего часа и, наконец, дождалась.

Замок настороженно притих. Г де-то завывал и стонал ветер. Глупые люди думают, что это стенает и воет привидение, оплакивая кончину барона. Они не знают, что это плач по ним самим. «Теперь вас некому защищать, надменные Доннемарки! - усмехнулась Ауэрбах. - Теперь пришла пора ответить за все!»

В пальцах ведьма сжимала пучок трав и свечу. Время от времени она останавливалась и подцосила к свечке туго перевязанные травы, подпаливая их так, что они начинали дымиться, и внимательно смотрела на то, как вьется дымок. Не удовлетворенная результатом, она раз за разом гасила огонь и продолжала свои поиски. Дело продвигалось медленно, но Ауэрбах знала, что тот, кого она ищет, находится в замке. Ему некуда деваться.

Дитрих не спал. Закинув руки за голову, он, полуодетый, лежал поперек своей постели и ждал появления фру Рейн. Юношу немного встревожили и смутили странные звуки, стоны и завывания, которые сопровождали похороны старого

барона. И он надеялся, что привидение объяснит это явление. «С научной точки зрения, как; сказал бы мэтр Сибелиус, - рассуждал он, - все это может быть объяснено сквозняками и порывами ветра. День-то действительно ветреный,и вроде как буря надвигается. Но вот вызвана она естественными или искусственными причинами? Случайное ли это совпадение непогоды с похоронами или это проделки фру Рейн?»

За закрытыми ставнями выл ветер. Г де-то скрипели ставни, и в их скрипе явственно чудился плач. Но плачет ли это на самом деле привидение,или у него разыгралось воображение? Юноша встал и направился к окну.

Замок Доннемарк стоял на высоком берегу. За пятьсот лет Рейн слегка изменил русло, и теперь между крутым склоном и ложем реки пролегала дорога, ведущая от селения к селению. А ведь когда-то бурные волны плескались едва ли не у подножия крепостной стены!

Рейн и сейчас бушевал,и в его поведении было нечто странное. Даже в ночной тьме, когда луну и звезды скрывали набежавшие тучи, было видно, как вздымаются его волны, как они набрасываются на берег. В такую пору только самоубийца решит довериться ему. Дитрих пытался припомнить, говорила ли фру Рейн что-нибудь о реке, давшей ей имя. Ведь обычно те, кого утопили, остаются у Водяного короля. Но, как ни старался, ничего конкретного припомнить не мог. «Надо было записывать ее лекцию слово в слово, не полагаясь на память! - вздохнул юноша. - Эх, ведь мэтр Сибелиус меня этому учил! Если бы все люди с первого раза запоминали то, что им хотели рассказать, ни одна книга не была бы написана!» Но что теперь жалеть? Оставалось надеяться, что фру Рейн повторит свою историю, на сей раз со всеми подробностями.

Однако, почему она не идет? Дитрих чувствовал себя почти влюбленным. Ему приходилось в тайном месте поджидать любовниц на свидания, и сейчас он волновался точно также, прислушиваясь к каждому шороху.

В замке что-то происходило. Люди спали, а вот не-люди...

Решившись, Дитрих вышел за порог. Если фру Рейн не идет к нему, он сам придет к ней. Знать бы еще, где ее искать! Кажется, она говорила, что у нее есть любимая тайная комната. И, пока она там, никто не смеет в нее войти или выйти. Но не никто! Он - наследник. Для него должно быть сделано исключение!

Шаги.

Он услышал их издалека и сначала не удивился - мало ли, кто может бродить в такое время. Но потом прислушался - и ему стало слегка не по себе. Тот, кто брел по коридору, шаркал ногами так, словно едва мог ходить. Либо старик, либо тяжело болен. Дитриху случалось встречать нищих калек, которые с превеликим трудом передвигали ногами. Полупарализованные, опирающиеся на палки и костыли, с трудом волочащие жалкое тело. Их невозможно было вылечить, и у них не было средств для того, чтобы облегчить свои страдания. Мэтр Сибелиус, правда, не обходил стороной этих несчастных. Он даже пару раз приглашал калек в свой дом, где они жили несколько дней под наблюдением, но его интересовало не столько человеколюбие, сколько возможность изучить их болезни и пытаться научиться исцелять.