Еще беседуя с начальством, он напряженно думал о Прове и не слишком удивился, наткнувшись на бывшего холопа, спешащего по пробуждающейся улице ему навстречу.

Про звериный нюх Прова Сущевских в Третьем отделении ходили былички, где правда мешалась с вымыслом. Доходило до того, что его считали псом, которого какая-то ведьма шутки ради обратила в человека, да так и выбросила за порог, а Юлиан Дич нашел это существо, выходил, научил человечьей речи, умению ходить на двух ногах, за что бывший пес теперь и платит спасителю нечеловеческой преданностью.

  • Куда едете, хозяин? - это был не вопрос, а уточнение.
  • В Карпаты.
  • Я тут кое-кого по тревоге поднял. Десятка солдат хватит? Да отца Федосия уговорил.

Отец Федосий был одним из инквизиторов. Только он не ломал под пытками обвиненных в колдовстве людей, а, наоборот, выступал с увещеваниями и напутствовал казнимых перед совершением приговора. В его же обязанности входило следить, чтобы тела были погребены должным порядком. За это отца Федосия за глаза звали могильщиком.

  • Отца Федосия? Да, наверное, его. Спасибо. А вот солдат много не надо. Мы спешим, а в таком деле, чем больше народа,тем дольше сборы.
  • Карету я велел заложить. Да вот ваши вещи кое-какие из дому прихватил, - Пров продемонстрировал туго набитый саквояж. - Другой чемодан в карету уложат. Через полчаса можно отправляться...
  • Спасибо, Пров, - Юлиан остановился, взял его за локоть, - только ты со мной не едешь.
  • Почему?
  • Остаешься с мальчишками. Если что - все на тебе останется.
  • А вы?
  • А я...

Юлиан запрокинул голову, глядя в светлеющее небо. Еде-то там была она - ведьма, которую он столько раз терял и находил. Девочка, которая могла бы стать его сестренкой. Девушка, которой он мог бы отдать жизнь. Ведьма, которая может принести беду его стране. Та, без которой жизнь потеряет смысл.

  • А я попытаюсь сделать так, чтобы вам с мальчишками было, где жить и чему учиться.

Пров промолчал.

У ворот ждала казенная карета. Несколько солдат переминалась с ноги на ногу. У двери топтался инквизитор, грея руки в рукавах длинной рясы. Невысокий толстячок лет пятидесяти совсем не походил на «классического» инквизитора, но Юлиан невольно содрогнулся, проходя мимо него. Не то, чтобы он так уж боялся отца Федосия - просто вспомнил, как тот беседовал с обвиняемыми в колдовстве женщинами. Вроде и улыбается,и почесывается, и голос не злой, а глаза...

  • Скоро поедем, сын мой? - поинтересовался отец Федосий.
  • Сейчас. Только кое-что заберу из кабинета...

Вернее, не из самого кабинета, а из тайника в смежной комнатке, куда попасть можно было через потайную дверь. Некоторые сотрудники Третьего отделения знали о том, что у Юлиана Дича есть тайник. Но никто не догадывался, где он и как до него добраться. И уж тем более никто не имел ни малейшего понятия о том, что в нем хранится.

Отворив потайную дверцу, Юлиан бочком протиснулся в тесную комнатку. Тут было не развернуться - все в полках, на которых лежали книги, стояли шкатулки, валялись мешочки... Словом, все то, что конфисковывали у арестованных колдунов и ведьм. Кое-что из их добра уничтожалось инквизицией, но некоторые ценные вещи ведьмаку удавалось сохранить. Многое пригодилось - сейчас, когда он организовал школу ведьмаков. Будущих борцов с нечистью, ведьмами и колдунами надо было учить ещё и магии.

Окошек не было,так что искать пришлось на огцупь. К счастью, он знал, где что лежит. Пальцы сами нащупали рукоятку ножа - второй такой просто не было в его коллекции. Затем пробежались по полочке с мешочками, тщательно ощупывая каждый. Вот, кажется,тут что-то мелкое, похожее на пыль или труху. Осторожно развязал, понюхал - да, оно. Задержав дыхание, осторожно, чтобы не вдохнуть лишнюю крупицу, посыпал мелкой пылью лезвие ножа. Мука из костей мертвецов применяется многими ведьмами и добыть ее во время обыска довольно легко. Нелегко потом утаить ее от инквизиторов, которые все норовят захоронить «прах невинных жертв» с соответствующими молитвами.

Ну, с богом! Прикрыв дверь, Юлиан вышел из кабинета. Задержался на пороге, перекрестился. В душе росла уверенность, что у него все получится. И за ворота он вышел спокойный, деловитый. Кивнул солдатам - мол, пора.

  • Припасы, вещи, оружие сложены?
  • Так точно.
  • Паспорта?
  • Есть.
  • Е[одорожная?
  • Взята, сын мой, - кивнул отец Федосий. - Только скажи мне, наконец, куда мы так спешим?
  • Ведьму арестовать. Надо успеть до того, как она... как ее... в общем, не опоздать.
  • Что ж, дело известное, - кивнул инквизитор и полез в карету.

Двое солдат уместились с ним вместе. Еще двое встали на запятках, а пятый уселся на козлы подле кучера. Юлиан кивнул тем, кто устраивался сзади:

  • Пересядьте в карету. Поедем с ветерком.

Проследив за тем, чтобы солдаты забрались в карету, он

подошел к лошадям. Застоявшиеся кони били копытами, потряхивали гривами и спешили пуститься вскачь. Ведьмак по очереди приласкал каждого, заглядывая в умные конские глаза, словно пытаясь прочесть их мысли и внушить свои. Под его взором кони успокаивались, замирали на месте, даже не дергали ушами. Обнимая их за шеи, ведьмак тихо шептал им слова приказа. А когда зачарованный конь замирал, быстро и четко всаживал ему в грудь присыпанный костной пылью нож. Ударял - и переходил к следующему так осторожно и быстро, что даже внимательный кучер ничего не заметил.

  • Гони через Смоленскую дорогу! - крикнул ведьмак кучеру. Тот, удивленный тем, что еще минуту назад нервничающие кони вдруг застыли, как изваяния, взмахнул кнутом - и в тот же миг, словно очнувшись, лошади сорвались с места и понесли.

Владимир, как и всегда, проснулся рано, но прохожих на улицах было мало. Карета промчалась без остановок через весь город, пролетела городскую заставу, даже не попытавшись затормозить. Холеные кони неслись вскачь. Когда проезжали заставу, Юлиан невольно напрягся - а что, если его начальник уже успел разослать приказ во все стороны? В спешке в

приказе не было оговорено, кому можно и нужно покидать столицу. Значит, солдаты могли завернуть и карету инквизиторов. Но повезло. Проскочили. И не заметили, как к карете пристала летучая мышь.

Город, а потом и пригороды быстро остались позади. Потянулась русская равнина - поля, перелески, деревеньки, ленты рек. Все серое, голое, бесприютное. Лишь ещё зеленеют кое-где озими, да в лесу не весь лист облетел с деревьев. Промелькнули две деревеньки. Потом пронеслись через небольшой городок, едва не задавив какого-то мужика.

  • Что-то больно быстро едем, - отец Федосий выглянул в окошко. - Станцию проскочили...
  • Молитесь, святой отец, - сквозь зубы посоветовал Юлиан. - То ли ещё будет.

Солдаты сидели, как; истуканы.

  • И далече ли мы едем, сын мой? - обманчиво мягко осведомился инквизитор. Таким тоном он обычно увещевал ведьм: «И почему бы тебе не покаяться, моя милая?» - Я к тому, что успею ли помолиться всласть при такой езде?
  • Успеете, святой отец, - ведьмак не смотрел на собеседника. - Мы едем в Карпаты...
  • Ох! Да туда, никак, месяц ехать, коли не больше!
  • Быстрее домчимся.

Словно подтверждая его правоту, кони ускорили бег. С козел послышались удивленные крики. Юлиан быстро выглянул в окно, гцуря глаза от бьющего в лицо сильного встречного ветра. Оказывается, дорога в этом месте сворачивала в сторону, огибая озеро, а кони, не обращая внимания, летели напрямик, через луговину. Ведьмак распахнул маленькое переговорное оконце:

  • Держитесь!

И откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза.

  • Что происходит, сын мой? - забеспокоился отец Федосий.
  • Молитесь, святой отец, - только и процедил Юлиан, пытаясь сосредоточиться.

Инквизитор опасливо выглянул в окно. Охнул, перекрестившись. Как раз в этот момент карету тряхнуло. Под колесами сочно захлюпала вода.

  • Это запретное искусство, сын мой, - промолвил священник. - Разве вы не знаете...
  • Знаю, - отрезал ведьмак. - Это мой грех, святой отец и я его отмолю. А пока - не мешайте!

Кони мчались по поверхности озера, взбивая копытами воду. Минута-другая - и водоем остался позади, а они, одолев заливной луг и прорвавшись через редкую рощицу, выскочили на другую дорогу, по которой помчались так быстро, что ездоков мотало на выбоинах и колдобинах, как горошины в погремушке.

  • Молитесь, святой отец, - заметил Юлиан, когда тот, подпрыгнув на очередной колдобине, употребил не приличествующее его сану выражение. - Молитесь, чтобы наша карета не развалилась.
  • Господи, боже мой, - инквизитор перекрестился. - А может быть, лучше поехать медленнее?
  • Боюсь, это уже не в моей власти.

Перед глазами у Юлиана была карта западных земель Русской империи, такая, как он ее запомнил. Где сейчас мчится зачарованная карета? На сколько хватит сил? Не встретится ли непреодолимых преград? Покуда им везло, но он прекрасно знал, что везение не безгранично,и судьба поворачивается другим боком именно тогда, когда начинаешь верить в лучшее.

Его спутники помалкивали. Немного успокоившись, солдаты начали с любопытством посматривать в окно, изредка сдержанно толкая друг друга - мол, глянь, как несемся! Отец Федосий молился, изредка осеняя себя крестным знамением.

Ерохотали копыта, стучали колеса, время от времени что-то поскрипывало и потрескивало.

Беспокойство его спутники стали выражать только после полудня. Инквизитор привлек внимание ведьмака нетерпеливым жестом:

  • Сын мой, не пора ли сделать небольшую остановку? Людям стоило бы дать отдых. Да и лошадям...
  • Нет! - резко выпрямился Юлиан. Бросил взгляд в окцо. - Ни за что! Мы не можем остановиться, пока не прибудем к цели. Если же придется остановиться раньше, боюсь, мы потом вовсе не сможем пуститься в путь.
  • Почему?

Ведьмак отмахнулся:

  • Лошади падут. Сразу, - о том, что они наверняка тут же рассыплются в прах, он предпочел умолчать. - Других мы, может быть, и найдем в скором времени - в ближайшем селении, но сомневаюсь, что эти смогут скакать так же быстро. Использовать те же чары я не смогу, придется двигаться обычным порядком, а это означает потерю времени.
  • А сколько нам...э-э... ехать без остановки?

Юлиан прикинул расстояние.

  • Еще примерно сутки.
  • И все это время...
  • Да. Все это время нельзя останавливаться - ни для того, чтобы поесть, ни для того, чтобы размять ноги...

А ему вдобавок придется ещё и не смыкать глаз. Ибо лошади не знают, в какую сторону бежать. И только он должен направлять их, дабы не сбились с пути. И - молиться, чтобы никакая непредвиденная случайность не задержала их в пути. Иногда сутки - это чересчур долго. А он так; устал...

Эта камера была совсем не такой, как та, где Анна провела несколько часов после побега в ожидании «свадьбы». Это вообще была не та камера. Тут на голом полу валялась слежавшаяся в войлок гнилая солома, перемешанная с крысиными экскрементами. Рядом притулилась щербатая миска, а нужды предлагалось справлять просто в углу, где за

давностью лет уже ссохлась кучка того, что некоторое время назад было человеческими испражнениями. Крошечное окошко было утроено высоко под потолком, не достанешь, даже если встанешь на что-нибудь. И то забрано решеткой. Соответственно,и запах тут стоял... А скоро будет еще хуже.

Руки ей освободили, зато на горле заклепали ошейник,толстая цепь от которого тянулась к вбитому в стене кольцу. Как собаку!

Единственным плюсом нынешнего положения - если в положении узницы вообще есть хоть какие-то плюсы - было то, что девушке наконец-то дали напиться и выделили кусок хлеба. Изголодавшейся Анне это показалось таким щедрым подарком судьбы, что она даже нашла в себе силы улыбнуться. И улыбнулась бы стражнику еще шире, если бы не стоявшая рядом графиня Иржита. Та коршуном следила за каждым движением пленницы и сама отобрала у нее кувшин, когда девушка, давясь и захлебываясь, начала пить.

  • Мцого воды не давать, - строго приказала графиня. - Эта подлая тварь ведьма. Ведьмы от воды получают свою колдовскую силу. Вы же не хотите, чтобы она отомстила вам?

И стражники отпрянули от нее с таким видом, что Анна ощутила горечь и тоску.

Но долго сидеть ей тут не пришлось. Несмотря на то, что в темноте и одиночестве легко было потерять счет времени, она сообразила, что прошло дня два или три. Четыре раза охранники приносили ей хлеб и воду, торопливо ставя кружку на пол и убегая, прежде чем на пятый раз дверь в камеру распахнулась во всю ширь. Девушка, уже потянувшаяся к подношению, застыла, стоя на коленях с протянутой рукой.

В коридоре горели факелы, освещая нескольких мужчин. Впереди стояли трое в рясах, с надвинутыми на головы капюшонами - статуи, а не люди. Стражники топтались позади темной массой, как стадо овец.

  • Выходи, ведьма, - прозвучал глухой голос. - Настала пора предстать перед судом.

Анна медленно выпрямилась, отступая в дальний угол, насколько позволяла цепь.

  • Ведьма? - она решила тянуть время, сколько получится. Удалось ведь ей сорвать «свадьбу». А вдруг получится второй раз? - Суд? Какой? Кто и когда меня судил? И какое преступление я совершила?
  • Ты все узнаешь в свое время. Иди.
  • А если я не хочу? - цепь натянулась.
  • Тогда тебя поведут.

Два стражника бочком протиснулись мимо закутанных в рясы фигур, опасливо приблизились. Пока один храбро закрывался от девушки коротким мечом, второй торопливо отомкнул замок на скобе, к которой крепилась цепь, потянул за собой.

Анна покачнулась, едва не падая. К такому она не была готова. Упираться? Сопротивляться? А сломать шею, не удержав равновесия во время сильного рывка - хочется? Нет уж. Пришлось подчиниться.

Уже в коридоре ей опять связали руки. Девушка дрожала от страха. Она много слышала о процессах над ведьмами. Сестра Виктория даже как-то раз принесла полистать книгу, повествующую об этом. Тетя вовремя заметила и отняла «вредное чтиво» у племянницы, но девочка - тогда ей шел пятнадцатый год - успела заметить несколько картинок. И сейчас все это встало в памяти. Неужели, ее ждет то же самое? Дыба? Клещи? Кнут? Иголки под ногти и прочие прелести пыточных дел?

«Я - ведьма, - всплыла в памяти мысль. - Со мной... со мной может случиться все, что угодно!» А ведь так недавно верилось, что ничего не случится!

В подвале, куда ее втащили, было темно и прохладно. В застоявшемся воздухе чадили факелы, скупо озаряя каменные своды, стол, несколько лавок и свисавшие с потолка крюки.

Наверное, тут когда-то хранились свиные, бараньи и говяжьи туши, а по углам были расставлены лари и бочки с мукой, соленьями и прочими припасами. Несколько бочек ещё оставались тут и там. Пахло гнилой капустой, ржавой водой, дымом.

Сопровождавшие девушку монахи торопливо прошли к столу, расселись. Откуда-то сбоку вышла графиня Иржита в траурном платье и наброшенной на лицо вуали. Не глядя на Анну, заняла свое место за столом. Слуга принес бумагу, чернила, две толстые книги в кожаных переплетах. Тем временем двое мужчин занимались тем, что закрепляли к одному из крюков веревку. На одном конце сделали петлю, сноровисто просунули в нее запястья пленницы.

Анна содрогнулась. Ей стало так страшно, что по ногам что- то потекло, и она от души порадовалась тому, что длинная юбка скрывает это. Но державшие ее стражники поморщились и понимающе отвернулись.

  • Итак, - один из монахов обмакнул перо в чернила. - Приступим. Как твое имя, девушка?

Анна облизнула губы. Выходит, зелье, позволяющее понимать чужую речь, еще действует.

-Я... меня зовут Анна. Анна Дебрич... Сильвяните.

  • Дебрич или Сильвяните?
  • Княжна Дебрич-Сильвяните. Я... из старинного русского дворянского рода, - онд решила воспользоваться ложью, сочиненной ее тетушкой, в надежде, что ее судьи испугдются судить по своим здконам русскую подданную, причем знатного родд. Для господ испокон века был один закон, для простолюдинов - другой. - Наследницд состояния и титула, - добдвила она.
  • Княжна, - монах тщательно записал каждое ее слово. - Возраст?
  • Восемнадцать лет.
  • Ты - ведьма?
  • Это не подлежит сомнению, - произнесла графиня Иржита.
  • Она - ведьма. Она околдовала моего внука и убила его, дабы с помощью колдовства завладеть замком и хранившейся в нем священной реликвией.
  • Ничего подобного! - запротестовала девушка. - Я вовсе не хотела никого околдовывать...
  • Мой Ярош был без ума от тебя! Он был в тебя влюблен! - затряслась от злости старая графиня. - Чем ещё можно объяснить его внезапное желание жениться на тебе, как не колдовством?
  • Это не я его выбирала, а он меня! То кольцо, которое якобы указывало на меня, как на его невесту - оно появилось на моей руке само...
  • О каком кольце идет речь? - заинтересовались монахи.
  • Понятия не имею, - отрезала графиня. - Она лжет.
  • Я отдала его вам...
  • У меня ничего нет. Ты лжешь! - графиня вздернула подбородок. - Да если бы ты и вручала мне что-то, уж поверь, я бы не стала хранить эту вещь у себя. Мало ли, какое ты наложила бы на нее заклятье! Мне моя жизнь дорога...
  • Еще бы, раз вы ухитрялись продлять ее двести лет, - проворчала Анна.
  • Что-что? - монах, уже потянувшийся к чернильнице, застыл.
  • Двести лет?
  • Она лжет, - повторила графиня. - Продолжайте, святые отцы!

Монахи переглянулись, быстро обменялись цесколькими словами. Анна уловила только общий смысл - они о чем-то совещались на латыни.

  • Итак, тебе восемнадцать лет. Ты замужем?
  • К счастью, нет, - воскликнула Анна. - Я... не хотела выходить замуж за Яроша Витори.
  • Почему?
  • Я его не любила.
  • Тогда почему согласилась? Уж не потому ли, что лелеяла коварные планы?
  • Она хотела погубить мою семью, - снова встряла графиня. - И ей это удалось. Она убила моего внука и украла священную реликвию, которая много лет хранилась в моем семействе, передаваемая из поколения в поколение. Уже за одно это ее стоило судить и предать смертной казни!
  • Я ничего не знала ни о какой реликвии! - заспорила Ацна. - Да даже если бы и знала... ни за что не пошла бы за него замуж, - добавила она потише.
  • Говори теперь, - фыркнула графиня. - Ты - воровка, убийца и колдунья.
  • Я ничего не воровала и никого не убивала!
  • Но Ярош умер! Умер от твоей руки!
  • Я не хотела! Я только защищалась... Он хотел меня убить! Все получилось само собой!

Старуха грозно зашипела, становясь похожей на змею. Анна внезапно ощутила, как невидимая рука сжимает ей горло, в то время как другая кольцом охватывает грудь и бока, мешая вздохнуть. Тиски становились все сильнее и сильнее, сковывая ее тело, словно льдом. Спасая свою жизнь, девушка мысленно окружила себя огнем - и в тот же миг ледяные кольца растаяли. Гася ее внутренний огонь, они разлетелись сотнями «брызг» - и графиня Иржита вскрикнула, хватаясь за грудь.

  • Святые отцы, - вскрикнула она, - она... она только что пыталась убить меня!
  • Как? - насторожились монахи.
  • Колдовством! Я почувствовала, как словно огненные когти впились мне в сердце! Она хочет моей смерти!

Монахи переглянулись.

  • Хорошо, - тот, что с пером, принялся писать, зато слово взял второй. - Итак, Анна,ты - ведьма?

Девушка вздохнула. Сказать «да» - значило, подписать себе смертный приговор. Сказать «нет» - значит, пойти против

своей природы. Изменить себе, солгать. Ложь может быть во спасение, но она хороша только до определенных пределов,иначе можно запутаться и такого нагородить...

  • В нашем роду, - решилась она, - издавна рождаются близнецы. Две девочки. Одна из них - ведьма, а другая - нет. Когда я родилась, у меня была сестра-близнец. Но она умерла во младенчестве... В нашем роду такое случилось впервые, чтобы не выживал один из близнецов. Одна из нас должна быть ведьмой, а вторая - нет. Но моя сестра умерла слишком рано, и никто не знает, кем она могла бы стать - ведьмой или нет.
  • А ты? Ты знала?
  • Знала моя мама, - девушка снова решила смешать ложь с правдой. - Но она умерла, когда я была маленькой и не успела никому открыть этой тайны. Меня воспитывала тетя.
  • Твоя тетя была ведьмой?

Анна прикусила язык.

  • А при чем тут моя тетя? Она не имеет к этому отношения. И она слишком далеко...

Девушка осеклась. Да, ее семья осталась слишком далеко для того, чтобы помочь в беде. Старшие сестры рассказывали о том, что порой можно общаться мысленно - чувствовать, когда кто-то из твоей «семьи» попал в беду. Мать Анны и Риты, Елена Сильвяните, нарочно оборвала все мысленные связи, чтобы ее не смогли найти. Тете Маргарите лишь незадолго до ее смерти удалось частично их восстановить.

А вот теперь все связи оборваны между нею и ее «родней». И совсем не по ее вине...

  • Она права. Ведьма ее тетка или нет - сейчас не имеет значения.
  • Как это - «не имеет»? - опять возмутилась графиня. - Ведьмы никогда не действуют по одиночке!
  • Это если наша подследственная - ведьма, - напомнил монах. - Ты не ответила на вопрос, Анна!
  • Да что там ее спрашивать, - проворчал его напарник. - Разве нельзя проверить самим? Раздеть ведьму!

Анна вскрикнула, когда мужские руки вцепились ей в платье. Затрещала ткань, сползая с плеч. Девушка попыталась сопротивляться, но лапавшим ее мужикам это только добавляло азарта. Не прошло и трех минут, как порванное платье упало к ногам пленницы. Она сжала ноги, чувствуя на себе похотливые взгляды мужчин и гневный - взгляд единственной женщины.

  • Вы только посмотрите на нее, - промолвил один из монахов, - какое тело...

Анна содрогнулась.

  • Сколько в нем... дьявольского соблазна, - подхватил второй. - Как она красива!
  • Ведьма, - презрительно скривилась графиня. - Это все колдовские штучки, нарочно для того, чтобы сводить мужчин с ума. Все ведьмы - уродливы и используют колдовство, дабы казаться привлекательными. Лично я, как женщина, не восприимчива к ее чарам и прекрасно вижу, что это - обыкновенная тощая девчонка. Грудь маленькая, талия толстая, бедра узкие... И лишь тем, кто подпал под власть ее чар, все это видится иначе.

Несколько стражников тут же потянулись потрогать - правда ли и на огцупь ее грудь и талия такие, как описывает хозяйка. Анна извивалась, пытаясь как-то ускользнуть от их прикосновений. Но веревка, свисавшая с крюка, сковывала ее движения.

  • Оставьте ее, - повысил голос монахщ руки тут же убрались. Девушка почувствовала что-то вроде прилива благодарности, хотя и понимала, что все это - временное облегчение и дальше будет только хуже. - Осмотр производить будем мы сами!

Оба монаха встали из-за стола, набожно воздели очи к потолку. Анна невольно попятилась, насколько позволяла веревка.

  • На каждой ведьме, - заговорил один из них, не спеша подходя, - есть ведьмин знак, которым дьявол метит своих жертв на шабаше. И, если внимательно осмотреть подопытную женщину, можно по наличию этого знака узнать доподлинно, настоящая ведьма она или нет. Сложность в том, что этот знак может располагаться, где угодно. Даже в самых укромных уголках.

С этими словами он протянул руку к девушке и та, догадываясь, откуда он собирается начать, содрогнулась:

  • Пожалуйста,только не это!

С минуту монах пытливо вглядывался ей в глаза, потом убрал руку.

  • Ты - девица? - последовал вопрос.

На сей раз врать смысла не было:

  • Нет. Уже нет...
  • Слышали? - чуть не вскочила графиня. - Она призналась! Незамужняя, обвиненная в колдовстве - и не целомудренна!

Все ведьмы развратны! Вам ли этого не знать?

  • Скажи... Анна, - голос моцаха похолодел, - только признавайся честно. Тебя лишили девственности на шабаше? Ты отдавалась дьяволу? Сколько раз?
  • Нет! - воскликнула девушка. - Никакого дьявола не было! Это сделал Ярош...
  • Ложь! - взвилась с места старуха. - Все ложь! Мой мальчик не мог этого сделать!
  • Мог! - тоже закричала Анна. - Он пришел ко мне перед этим обрядом... перед свадьбой... и сделал это...
  • Ложь! Все наглая ложь! Развратная тварь! Мало тебе его смерти, мало того, что ты похитила ценную реликвию, ты еще и возводишь напраслину на невинно убиенного юношу! Тебе мало его смерти и моего горя! Тебе надо ещё и бросить тень на его светлую память! Представить моего внука подлым насильником! Святые отцы, к вам взываю! Какое наказание она должна понести?

 

Монахи переглянулись. - Смерть.