ПЛАМЯ

Неподалеку алыми стягами взвивались высокие костры, разрывая темную вуаль нежной майской ночи. Песни и звонкий смех, казалось, улетают в небо, к радостно ­удивленным звездам и мудрой круглобокой луне.

 

Праздник какой-то, наверное. Ну что же, по крайней мере, веселая ночка нам обеспечена... Я с любопытством поглядывал на беззаботно хохочущую молодежь, носящуюся меж деревьев, а Ольна отчего-то зябко ежилась, хотя было очень тепло.

Мы не стали проситься на постой в маленькую, дворов на десять, деревеньку, по обоюдному согласию решив переночевать в расположенной рядом с ней березовой рощице. Так было привычнее, и потом, не хотелось лишний раз мозолить людям глаза. Кто знает, не забредет ли сюда патруль, расспрашивая местных жителей о темноволосой девушке со странными глазами... Что же касается бегающей по полянке веселящейся молодежи - сомневаюсь, что ей есть до нас хоть какое-нибудь дело.

  • Я не люблю огонь, - задумчиво прошептала Ольна. - Он напоминает о родной деревне...
  • Слушай, а ты ведь вообще ничего о ней не рассказывала, ну, с того раза, - посмотрел на нее я. Как и об Атларе. Впрочем, о нем я благоразумно промолчал.
  • Нечего рассказывать, - отвела взгляд девушка.
  • Что, прощание с односельчанами выпито холодным? - спросил я, вспомнив, как; относились к Ольне в ее деревне. Целительница чуть заметно вздрогнула,и мне показалось, что в ее взгляде вспыхнула тьма, на мгновение поглотив ровное мерцание серебра.
  • Холодным? - повторила девушка, словно пробуя слово на вкус, и голос ее зазвучал странно и непривычно. - Нет, отнюдь. Оно было горячим... я бы даже сказала, пламенным. - Горькая

усмешка пробежала по ее губам, затаилась в уголках рта не проходящей болью.

  • Хочешь поговорить об этом? - осторожно предложил я, уже жалея, что затеял этот разговор. Вот уж точно - бесчувственный ящер...
  • Прости, Вир, - покачала головой целительница. - Я не могу... Все еще це могу.
  • Ольна... Оль, послушай, самое горькое горе легче пережить , если поделиться им с кем-нибудь, - убежденно произнес я, легонько пожимая ее холодные ладошки. - Кошмары, поделенные на двоих, отступают и никогда больше не возвращаются...

Ольна долго сидела молча, не поднимая головы,и я уж было решил, что зря снова влез со своими непрошенными советами, когда она вздохнула и тихо проговорила:

  • Это случилось почти пять лет назад, когда...

* * *

Это случилось почти пять лет назад. Тогда девушка и подумать не могла, что когда-либо покинет свою деревню. Хотя, может, она и думала об этом... но не всерьез. Мысли эти были похожи на увлекательную игру под названием «А что, если?» и все равно страшили... и притягивали.

В один из жарких летних дней Шиара уехала из деревни - немного погостить у родственницы, живущей в небольшом городке неподалеку. Ольна осталась одна, ощущая всю важность доверия, которое оказала ей мать. Девушка неплохо разбиралась в травах и снадобьях, без колебаний могла поставить диагноз и безошибочно выбирала способ лечения, подходящий конкретному страждущему. Но вот только она сильно сомневалась, что в отсутствие знахарки кто-либо придет в их дом за помощью. Раньше они с матерью все делали вместе, и никто не смел косо смотреть на Ольну, боясь гнева Шиары. Но сейчас...

Сейчас она одна. Девушка бесцельно бродила по дому, касаясь ладошкой стен и мебели, и боялась выйти за порог.

Она прекрасно знала, о чем шептались у нее за спиной. Только никак не могла понять - за что?

Вздохнув, Ольна села на лавку и посмотрела в окно. День клонился к вечеру. Надо бы делом заняться... Поднявшись, девушка достала травы, разожгла под котлом в жаровне огонь и приступила к своему любимому занятию - варке снадобий. Она чувствовала каждую травку, каждый цветок, стебелек. Она точно знала, что идеально сочетается друг с другом, а что лучше даже не хранить вместе. Комната мгновенно наполнилась пряными ароматами летнего луга, и Ольна, вдыхая эти запахи, наконец-то успокоилась - впервые за день...

* * *

Ее принесли в домик знахарки после заката - совсем ещё молоденькую девушку, находящуюся в бессознательном состоянии. Ольна сразу узнала бледную красивую мордашку и густые светлые волосы - и ужаснулась. До дрожи в руках. Жена здешнего графа, владельца этих земель. Энния Лэнтэль. В замке почему-то никогда не было своего лекаря... Отбросив ненужные в данный момент мысли, дочь знахарки склонилась над графиней, предварительно выставив за дверь всех любопытных. Нашли развлечение...

Казалось, Энния уже не дышит,и Ольна поняла, почему больную привезли сюда, а не доставили целительницу в замок, как обычно и делали, - каждое мгновение было на вес золота. Медлить больше нельзя. И на свой страх и риск Ольна взялась за лечение, отчаянно молясь всем богам сразу, дабы они сжалились над молодой и красивой девушкой.

О, как же это было трудно!.. С каждым мгновением из графини уходила жизненная сила,и Ольна физически ощущала это. Она чувствовала боль и страх девушки, а еще - ее нежелание возвращаться. Это открытие поразило юную

целительницу. Для того, что бы встать на ноги, мало усилий одного лекаря. Нужно самому хотеть своего выздоровления.

Графиня же отчаянно сопротивлялась всем попыткам Ольны спасти ее от неминуемого конца.

  • Что же ты делаешь, Энн, что? - шептала девушка, ни на миг не прекращая своих раз за разом отвергаемых попыток. - Ну если не ради меня, то хотя бы ради Атлара... Пожалуйста!..

* * *

Это было так давно... Но казалось, что только вчера босоногая деревенская девчушка в простом льняном платьице стояла в густой траве, недоверчиво глядя на богато одетого паренька, лихо сидящего в седле породистого вороного жеребца и улыбающегося ее неуверенности и подозрительности.

  • Ты что, боишься? Ну же, он не укусит!
  • Не укусит! Зато я упаду и сломаю шею! Не желаю, ваша светлость!
  • Не думал, что деревенские девочки настолько трусливы!
  • Неправда!
  • Тогда докажи!

Ольна в задумчивости уставилась на протянутую руку графского сына, потом перевела взгляд на его огромного лоснящегося коня, который насмешливо фыркал, явно потешаясь над ней. Эх, и чего только не сделаешь из духа противоречия! Особенно когда тебе одиннадцать лет, пораненная босая нога довольно-таки сильно болит, а пешком до деревни - все равно что на край света. Сердито засопев, девочка вложила в широкую ладонь свою ладошку и оказалась на коне, позади молодого графа, который не смог сдержать улыбки - так судорожно вцепилась в него Ольна, пытаясь удержаться в седле.

  • Не бойся ты, Жар смирный, - проговорил он. - Тебе в деревню?
  • А разве господин граф знает туда дорогу? - удивилась девочка.
  • Господин граф - может быть,и нет. А я - знаю! - засмеялся паренек, пришпоривая коня.

* * *

Четыре года разницы в возрасте, разное воспитание, разное социальное положение, разное окружение... но совершенно одинаковые мысли, стремления и ценности. А что ещё нужно для того, чтобы стать друзьями? Часами спорить о чем-нибудь и неизменно приходить к новому и неожиданному выводу, как нельзя более устраивающему обоих; вместе копаться в старых архивных картах или ползать по лесу в поисках редких травок; делиться сокровенными мечтами и не бояться быть непонятыми... несмотря на все кривые взгляды селян, недоверчивые вздохи знахарки и нахмуренные графские брови.

* * *

  • Ольна,ты видела ее? Видела?!
  • Атлар, у тебя горячка? Так мы это поправим! - успокаивала целительница молодого графа, беспокойно бегающего по увешанной травами комнате и то и дело натыкающегося то на треножник, то на шкаф со снадобьями,то на стол.
  • И ты надо мной смеешься! - с отчаянием воскликнул он, останавливаясь посреди комнаты. Светлые глаза потемнели, смуглое лицо же залила болезненная бледность . Чудеса... За пять лет дружбы таким Ольна видела его впервые.
  • Атлар, - осторожно начала она, - если ты про Эннию, то это зря... Ее отец беден, как храмовая мышь, и вряд ли граф согласится на брак своего сына с бесприданницей...
  • Меня меньше всего волнует его согласие! Лучше скажи - ты на моей стороне?! Ольна?!
  • Да куда ж я от тебя денусь, - пробормотала девушка, смутно ощущая очередные неприятности...

* * *

Энния и в самом деле была прекрасна. Высокая, стройная, с густыми почти белыми волосами и изумрудными глазами, но главное - у нее была прекрасная душа. И когда целительница (не без корысти, прямо скажем) попросила обедневшую аристократку, не так давно появившуюся в этих местах, помочь ей с одним больным,та не отказала.

Атлар же и без того в последнее время чуть ли не ночевал в домике целительницы, вызывая бурное неудовольствие Шиары и беззлобные подначки своей подруги.

Чувствуя себя последней сводницей, Ольна тем не менее была довольна, видя, как светится от счастья ее друг.

А потом граф отправил своего сына в невообразимые дали по какому-то чрезвычайно важному поручению,и Ольне пришлось утешать бедную Эннию... Но недолго. Очень даже недолго...

Вскоре произошло нечто вовсе нереальное - Энния Дерей вышла замуж за Огета Лэнтэля, графа Эндори... отца Атлара.

Ольна ничего не смогла сделать . Ни найти и вернуть Атлара, ни помешать свадьбе. Что произошло с Энн, она не имела ни малейшего понятия...

С того дня, когда в храме Ллилы* //Ллила - богиня любви// звонили колокола, возвещая о женитьбе графа, Ольна больше не видела бывшую невесту своего друга.

Почти два года.

* * *

Ольна в отчаянии подняла взгляд на распахнутое настежь окно. В темно-синих, усеянных бледными звездами небесах, неспешно окрашивая их розоватым золотом, лениво занимался рассвет. Решительно сжав губы, целительница обхватила несчастную за запястья, закрыла глаза и попыталась сделать то, чего ещё никогда не делала - взять на себя недуг больного. Она безумно боялась, что ничего не получится. Тильхард,

конечно, учил Ольну использовать ту силу, что наполняла сердце и струилась по венам, но вот применять эти знания на практике ей ещё не приходилось . Что ж... выхода не было. Терять уже нечего, так что...

Острая боль скрутила девушку, внутренности обожгло огнем, кровь вскипела подземной лавой, а из горла вырвался крик. Боги, боги, боги!.. С трудом разжав трясущиеся пальцы, Ольна сползла на пол, жадно хватая ртом воздух, но не чувствуя облегчения. Бросила взгляд на Эннию, отметила вернувшийся на щеки румянец и ровное дыхание и тут же провалилась в глубокий обморок, спасающий от дикой боли и черцого отчаяния, которые никак не могли принадлежать целительнице, но каким-то образом уместившиеся в сердечке молодой графини...

* * *

Следующие несколько дней Ольна провела в беспамятстве, даже в его спасительной прохладной тьме ощущая рвущую на части боль. Она слишком сильно рисковала, без подстраховки взяв на себя страдания Эннии. Ши ара все еще не вернулась, и никто не озаботился состоянием здоровья юной целительницы. Те люди, что привезли к ней умирающую графиню, вернулись на рассвете и забрали свою госпожу, жизни которой уже ничто не угрожало. И лишь один остался в доме, незаметно отстав от них. Мальчик лет двенадцати, в былые времена хвостом ходивший за Атларом и прекрасно знавший Ольну, которая никогда не жалела для него сладкого пирожка, варенья из душистых ягод и ласковой улыбки.

- Сэнни Элери, - позвал он, осторожно касаясь плеча недвижимой девушки. - Ольна! Что с тобой?..

Целительница ничего не ответила. Она попросту его не слышала.

Тогда мальчик с трудом перетащил Ольну на кровать, заботливо укрыл теплым пледом и присел рядом, с тревогой

глядя в изможденное восковое лицо с воспаленными сухими губами.

* * *

Она очнулась через три дня. С трудом открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света, брызжущего из распахнутого окна. Обвела комнату рассеянным взглядом, почти сразу же увидела знакомого мальчишку с бледным утомленным личиком.

  • Кет? - спросила она и не узнала свой голос - так отрывисто и хрипло прозвучал он.
  • Ольна, наконец-то! - просиял малец. - Что мне нужно сделать? Ты чего-нибудь хочешь?
  • Пить, - облизнула пересохшие губы Ольна.

Мальчик немедленно зачерпнул в кружку из стоящего в углу ведра прохладной воды и протянул девушке. Она жадно схватила кружку, захлебываясь, выпила воду. Блаженно прикрыла глаза, сознавая, что все-таки жива - ее тело, полное жажды жизни, само справилось с тем, что убивало Эннию.

  • Тебе лучше? Ольна? - жалобно спросил Кет, переминаясь с ноги на ногу.
  • Лучше? - задумчиво повторила целительница. - Да, пожалуй... Кет, что ты делаешь здесь? Разве ты не должен быть в замке, со своей госпожой?

Послышался мучительный всхлип, и Ольна поспешно открыла глаза. Мальчик мужественно пытался побороть рыдания, но особо упорные слезинки уже проложили сверкающие дорожки на его щеках.

  • Что еще случилось? - медленно спросила она, чувствуя, как за шиворот хлынуло ощущение беды. Знакомо и... неотвратимо.
  • Госпожа Энния... Она... Ты тогда ее вылечила, она здорова была, совершенно здорова... Но... Когда ее привезли в замок, она... Из окна выпрыгнула! - закончил мальчуган, хлюпая носом.
  • Я не удивлена, - бесцветным голосом проговорила Ольна, равнодушно глядя в потолок.
  • Что?! - поразился мальчик, забыв о слезах.
  • Она довела до конца то, чему я помешала. Тогда... в тот раз... Кет,тебе я могу сказать. Ты понимаешь больше, чем иной взрослый. Энн отравилась . Очень сильный растительный яд... я с трудом справилась с ним.
  • Но... - растерянно пролепетал мальчик. - Может, это ее пытались отравить?
  • Нет. Этот яд очень мощный, имеет сильно выраженный запах и специфический вкус. Такой незаметно в пищу не добавишь. Она не хотела жить, Кет. Я чувствовала это. Она не давала мне вытащить себя из объятий холода. Я тогда не поняла. Теперь же знаю. Как и то, почему она это сделала...

Кет посмотрел на нее совсем взрослым взглядом и тихо проговорил:

  • Я тоже знаю...

* * *

Ольна ничуть не удивилась, когда тем же вечером мощный удар чьей-то ноги снес с петель калитку. Она весь день ждала этого. И вот - дождалась .

Девушка неспешно закрыла плетеный короб с травами, поставила его на лавочку возле завалинки, отряхнула руки, сняла передник и лишь после этого повернулась к незваным гостям. В образовавшемся проеме, полыхая яростью и ненавистью, стоял высокий мужчина лет сорока, с тонкими чертами лица и благородной сединой в темной густой массе волос. Граф Огет собственной персоной. Позади него маячили дюжие фигуры воинов из его личной охраны. За редкой, чисто символической оградой знахарского домика намечалось какое- то волнение, весьма и весьма нездоровое. Почитай вся деревня, от мала до велика, пришла полюбоваться на расправу над целительницей.

  • Чем обязана столь поздним визитом, ваша светлость? - холодно спросила Ольна, помимо воли ощущая себя слабой и беззащитной.
  • Это все ты, ведьма проклятая!.. - прошипел граф, сжимая кулаки. - Навела порчу на мою несчастную жену, вот она и покончила с собой!..
  • Вы сами сказали - ваша жена была несчастна! - не сдерщавшись, почти крикнула Ольна. - И в этом виноваты вы! Расскажите, ну расскажите же всем, что к алтарю она шла, опоенная заговоренным вином!.. Но и тут вы подстраховались - поставили в храме охрану, дабы бедняжка сбежать не сумела! Только вы не учли, что действие приворота не будет бесконечным... Она очнулась и поняла, каким мерзавцем оказался отец Атлара! А что вы сделали с ним? Со своим единственным сыном?! Где он?! Энн не могла вынести жизнь в клетке, пусть и в золотой, обманом заманенная туда! Вы, вы погубили ее, а сейчас пытаетесь переложить вину на чужие плечи... Вы...

Девушка не успела договорить - тяжелая пощечина отбросила ее к двери дома. Ольна сломанной куклой застыла на крыльце, пытаясь заглушить острую боль в рассеченном массивным перстнем виске.

  • Поднять, - сухо велел граф своим стражам. Те шагнули вперед, но Ольна встала сама, опираясь о стену дрожащей рукой,и смело посмотрела в злые глаза Огета. По ее щеке текла струйка крови, а во взгляде гневно плескалось серебро.
  • Твоя беда в том, что ты все ещё веришь в справедливость - как и мой наивный сын, - прошипел граф, кривя губы. - Поверь, девчонка, ее нет... Значение имеют лишь деньги и власть . А ты... вряд ли ты изменишься, так зачем жить, ничего не зная о жизни?
  • Вы слепы, ваша светлость, - с жалостью прошептала Ольна. - У вас было все... но вы, поддавшись своим порокам, все потеряли... Мне жаль вас!

- На костер ведьму!!! - взвыл граф, взмахнув изукрашенной кольцами рукой.

И тут же хлипкий заборчик, не выдержав натиска обезумевшей толпы, рухнул, десяток рук вцепились в помертвевшую целительницу и поволокли ее прочь со двора...

* * *

Когда помутившееся от случайного - а может, и не случайного - удара в висок сознание прояснилось и Ольна смогла открыть глаза, ей показалось, что она находится в кошмарном сне - одном из тех, что лишают воли и сил, да так, что да>це крикнуть не получается, настолько ужас парализует душу. Она стояла, накрепко привязанная нещадно впивающимися в кожу колючими веревками к просмоленному столбу, к которому, жадно хрустя щедро наваленным хворостом, подбирались ало-желтые дымные языки пламени, а вокруг, в расцвеченной сполохами факелов тьме, бесновалась толпа. Местные жители, которых - всех до единого - девушка знала по именам, которых много раз избавляла от различных хворей, с которых порой не брала ни врона за лечение, требующее немалой отдачи собственных сил.

Они... и не они. Нет, точно не они, это же просто сон, обыкновенный кошмар... у ее соседей просто не может быть таких перекошенных ненавистью и предвкушением ее гибели лиц, затуманенных жаждой крови глаз. Нет, нет...

Или да?

Отовсюду слышались площадная ругань и все те же ужасные домыслы и обвинения, что на протяжении восемнадцати лет звучали только шепотом и за спиной. И еще - крики, звенящие в ушах, эхом отдающиеся в ноющей от боли и непонимания голове:

«Сжечь ведьму!!!»

Что?! О ком это, про кого?..

Ольна знала, что ее никогда не любили в деревне. Из-за

серебряных прядок в темных волосах и необычных глаз, похожих на звездное небо. Из-за спокойного, чуть насмешливого взгляда, смотрящего в суть, видящего души людей насквозь. Из-за того, что однажды зимней морозцой ночью в их деревне оказался подкидыш.