Окутанный сумерками лес больше не казался уютным и безопасным. От каждого шороха, резкого птичьего крика, скрипа ветвей по коже бежали ледяные мурашки.

Воображение работало вовсю, и пришлось сцепить руки в замок, чтобы, в очередной раз приняв куст шиповника за сгорбленную горгулью, не спалить его вместе с доброй половиной леса.

На Мита я настроилась еще на полянке, и теперь все, что мне оставалось, так это идти по следу, стараясь не потерять его посреди отзвуков лесного волшебства. В который раз уже убедилась - не стоит бродить в ночное время где бы то ни было! Не для людей оно... И существа, что просыпаются с заходом солнца, в своем праве, убивая посмевших посягнуть на их время. Их территорию...

Ядвига многое в свое время рассказать мне успела. И показать...

Ветра не было, но ветви деревьев переплетались в странном танце, и слышалось в их шелесте пение, едва уловимое, но завораживающее, очаровывающее, заставляющее позабыть обо всем... и следовать за ним, до тех пор, пока звучат дивные голоса и слушаются ноги... да хоть на край света, если сил достанет. И мало кто из очарованных бедолаг возвращался домой.

А шепот изумрудной травы, зазывающий усталого путника, мягким ложем соблазняющий, сон сладкий обещающий? Как такому противиться, как отказаться? Тем паче не врут обещания. Вот только сон этот вечным стать может...

Сам воздух лесной пьянит и бдительность притупляет, и с каждым шагом уходит из сердца страх, и наполняется оно покоем, умиротворением, беспечностью, цена коей - жизнь...

А ведь прав давешний леший - странное в мире творится. Слишком привольно чувствует себя нечисть, даже мага завлекать не боится.

И я все ускоряла шаг, забывая об осторожности, боясь не успеть... Увидеть Мита танцующим среди хоровода берез или лежащим на зеленой перине в центре ведьминого круга... Летели впереди два золотистых светляка, рассеивая сгустившуюся тьму; хватали за руки ветви, желая остановить, окликали звенящие голоса, пытаясь сбить с пути, выползали на тропку корни...

Через один такой я и споткнулась. Полетела кубарем на траву, ссадила кожу на ладонях, до крови, да еще от боли контроль над светляками потеряла, потому и оказалась в темноте. Зашарила слепо руками вокруг - и похолодела от ужаса, когда пальцы до чего-то твердого и холодного дотронулись.

А и не так темно в лесу оказалось, как поначалу мнилось. Когда сердце из пяток вернулось, разглядела я и бледное лицо, и запавшие глаза, и потрескавшиеся словно от зноя губы... И пальцы, судорогой сведенные, в траву намертво вцепившиеся.

И темный, набрякший от крови рукав когда-то белой рубашки.

Рана, вопреки опасениям, была неглубокой и с виду нестрашной. Не рана даже - царапина. Вот только струилась из нее кровь, и не думая сворачиваться, уже не только рубаху - землю напитала. Руки тряслись, когда я рвала мешавшую одежду, когда накладывала ладони на подозрительную царапину, когда пыталась вспомнить подходящий заговор.

Только бы кровь остановить, а уж все остальное потом.

Кровь остановилась тогда, когда у меня не осталось ни капли сил. Да сложнейшие переломы столько не выпивали, сколько эта царапинка потребовала!.. Все, что я сумела, так это лечь рядом с Митом, обхватить его руками - каким же он был холодным, и в сознание никак не приходил! - и тихонько молиться Создателю.

Чтобы не привлечь нечисть запахом крови. Чтобы Мит не умер у меня на руках. Чтобы нас нашли...

Нас и нашли. Однако вовсе не те, на кого я надеялась.

* * *

Их было двое. В холке чуть повыше обычного оборотня, вытянутые морды без ушей, длинные гибкие хвосты в костяных пластинах. Принюхиваясь, они заходили с разных сторон, словно желая убедиться, что добыча беспомощна и сопротивляться не сможет.

Сердце перекрутило от ужаса. А потом - отпустило. И спокойно так стало... Разумом я понимала, что это конец, что я ничего не могу, что... Но мое тело словно занял кто-то другой. Более смелый, решительный и мудрый. И он, этот кто-то, точно знал, что безвыходных ситуаций не бывает. И что, потратив всю силу, выжить нельзя...

А значит, была она во мне, эта самая сила. Плескалась на донышке сердца, заставляя его биться, окутывала душу золотистой дымкой, вплеталась в ауру...

Было больно. Я чувствовала каждую каплю силы, покидавшую меня вместе с кровью, собиравшейся в сложенные лодочкой ладони. Это не я, а тот, другой, стоял на коленях возле бесчувственного друга, напротив ощерившихся неизвестных тварей, и шептал смутно знакомые слова, смысл которых ускользал от моего, потесненного чужим, сознания.

Меня - прежнюю, простую знахарку - разорвало бы от этой боли, от чувства, что из груди вырывают не магию - сердце; но я до сих пор была жива...

...и Светоч сиял алым. Свет четко обозначил границу, которую твари не смели перейти. Пока не смели... Ведь у всего бывает предел.

Но, когда нетерпение тварей пересилило страх, я разжала ладони - и все потонуло в алой вспышке огня и боли.

Где-то на краю яви стоял тот, кто все же был мною. И я, сгорая в вызванном моей же силой пламени, отчего-то точно знала - все будет хорошо.

* * *

Как ни странно, на сей раз истощения не было. Слабость, общее ощущение разбитости - да, но все это ни в какое сравнение не шло с тем, что мне пришлось пережить в родном замке, переоценив свои силы. И когда нас с Митом нашел переполошенный Герт с десятком вооруженных горящими факелами селян, я была в сознании и даже пыталась что-то объяснить. Правда, язык заплетался, а горло саднило так, будто слова превратились в колючих ежиков.

От неведомых тварей мало что осталось. Г ерт аккуратно сгреб это в собственный плащ перевязал его веревкой и открыл портал. Меня ноги не держали, Мит все еще не пришел в себя, а селянам прогулки по ночному лесу и в один конец хватило...

Остаток ночи прошел как в тумане. Меня отпаивали горькими отварами, Мита - универсальными противоядиями, потому что из-за простой царапинки маги в обморок не падают. А ближе к утру я все-таки заснула - там же, где и сидела, за столом, не выпуская из рук чашку с недопитым лекарством.

И сквозь сон чувствовала, как возвращается сила. Тянется к сердцу тонкими ниточками от земли, наполняет легкие вместе с воздухом, впитывается в кожу лунным светом, пробивающимся сквозь приоткрытое оконце... Смывает усталость и боль, заглушает неуверенность и страхи...

Проснулась я бодрой, отдохнувшей, словно ничего и не случилось накануне. Умывшись и разобрав по прядкам перепутанную косу, долго стояла перед большим зеркалом в кабинете мага, пытаясь за привычным обликом отыскать ту, другую.

Кто я? Настоящая я? Та ли, что отражается сейчас в зеркале, что я знала всю свою жизнь? Или же все-таки та, с которой я познакомилась сегодня ночью? Берегиня, которую кое-кто умудрился во мне разглядеть? И где же она сейчас, почему я не вижу и не чувствую ее?

Зеркало было прохладным и приятно остужало кончики горячих пальцев. Жаль, что оно не способно ответить на мои вопросы...

Светлые звезды, еще немного - и я сойду с ума. Раздвоение личности - не самый приятный диагноз... Интересно, а это лечится?

Когда же вернется Респот? Я каждый день ждала весточки от Рэша, но тщетно. В то, что вампир обо мне забыл, не верила. Не было наставника в столице... Не ведал он, как нужен мне. Даже о том, что я существую, не ведал!

Да я бы сейчас на что угодно согласилась. И в замок вернуться, и замуж выйти... Только бы знать, что ничего страшного не случится, что реальность не поплывет подобно маслу на раскаленной сковородке, что я - это всего лишь я, а не кто-то еще, мне незнакомый...

Не знаю, сколько бы я так простояла, если бы Г ерт силой не усадил за накрытый стол. Несмотря на отличное самочувствие, кусок в горло не лез, но под строгим взором мага пришлось позавтракать и выпить вчерашний горький отвар. На всякий случай.

А потом очнулся Мит. Он был бледен и слаб, но жив. И в ближайшее время, судя по всему, умирать не собирался. От него-то мы и узнали, что в лесу подле села бегало не две, а три зверушки. Третья осталась лежать под малиновым кустом. В отместку за царапину, нанесенную хвостом...

Г ерт отправился за трофеем, предварительно напоив братца снотворным - чтобы выспался и не вздумал никуда уйти, а мне вручив толстенную пыльную книгу, которую я и поднять-то не смогла бы. Даже стол под ее тяжестью скрипнул укоризненно...

«Редкие, вымирающие и мифические виды нечисти и нежити», - было выведено на потемневшей обложке. Буквы названия, когда-то позолоченные, потускнели и затерлись, а страницы книги пожелтели и стали хрупкими, как высушенные осенние листья. Прислушиваясь к мерному дыханию Мита, я неспешно листала их и рассматривала портреты всевозможных тварей, с которыми не хотела бы встретиться ни за что на свете. Повезло мне где-то через час, когда я уже отчаялась что-либо отыскать. С искусной гравюры скалилась знакомая безухая морда, а чуть ниже мелкими витиеватыми буковками значилась информация. Более чем скудная. Более чем пугающая.

Граригоры королевские. Ядовиты и опасны. Истреблены по решению Межрасового совета магов около двухсот лет назад.

Любимые питомцы жрецов Низвергнутых.

* * *

Сидя на травке у ворот ларионского града, я водила прутиком по дорожной пыли и обдумывала свое незавидное положение. То, что произошло ночью, не могло остаться незамеченным. Но что за этим последует - тот еще вопрос. Плюс ко всему вымершие твари, свободно разгуливающие по миру... Такое замалчивать нельзя.

  • Не против, если я посижу с тобой? - раздался надо мной тихий голос.

Я нервно дернулась, и староста нашего града, толстяк Рагиор, уже с полчаса выводимый мною в пыли, получился косоглазым. Полюбовавшись моими художествами, Терт содрогнулся и, тщательно затерев портрет начальства - дабы никого больше не пугать, видимо, - уселся рядом.

  • Яра... Был колоссальный выброс силы. И его почувствовал не только я... - тихо сказал он, будто мысли мои подслушав. - Сама знаешь, что положено делать в подобных ситуациях.

Я знала, но почему-то надеялась, что обойдется.

  • Уже доложили? - кисло спросила я. Герт кивнул.

Не обошлось... Когда не нужно, градские чародеи чересчур активны! Я закусила губу, чтобы придержать вертящиеся на языке ругательства. Вот только представителей Межрасового мне и не хватало для полного счастья! Маги своего не упустят. Без защиты Респота меня попросту растерзают... И Светоч отберут. А мне без него... плохо. Очень. Хватило дурости проверить.

  • Тебе лучше исчезнуть. На время, - глядя вдаль, проговорил Герт. - Я написал письмо своему знакомому. Он не откажется приютить тебя.
  • Герт...
  • И не возражай. Мой брат... Это самое малое, чем я могу отблагодарить тебя.
  • И как ты объяснишь проверяющим, что именно произошло в лесу? - нахмурилась я. Предложенный вариант мне не нравился, но, похоже, иного выхода не было.
  • Это мои заботы, - отмахнулся Г ерт. - Не в первый раз.
  • А твои коллеги? Наверняка они сделали свои выводы...
  • Об этом тоже не думай. Даже хорошо, что так получилось. Любую ситуацию можно обратить себе на пользу...

Я с недоумением посмотрела на задумчиво улыбающегося Герта, и он охотно пояснил:

  • Вряд ли проверяющие удовольствуются малым. Кое-кому придется очень сильно поднапрячься, чтобы удержаться на теплом месте. Будет весело.

Я не сдержала ответной улыбки. Если учесть, что градские маги особого рвения в работе никогда не проявляли, то Еерт прав - будет весело. Еерту. Даже жаль, что я не смогу полюбоваться резко возросшим трудовым энтузиазмом коллег...

  • Когда мне уходить?
  • Прямо сейчас. Не стоит рисковать.

Что ж. Он прав - игры с судьбой до добра не доводят. А потому снова пора собираться в дорогу. В неизвестность. И надеяться, что когда-нибудь... когда-нибудь я все-таки смогу вернуться домой. Насовсем.

* * *

С порталами мне не везло катастрофически. Сейчас я это поняла особенно четко.

Герт обещал, что выйду я аккурат возле нужного дома, который находился в небогатом, но достаточно приличном районе Аргейтта - столицы Ларионы. Однако не было ни дома, ни города... Да ничего не было, кроме сплошной стены деревьев да узкой извилистой дороги меж ними.

  • Прелестно, - вздохнула я, и лошадка ответила мне печальным фырканьем.

Она последовала за мной совершенно добровольно, и план оставить ее в Трехгранье успехом не увенчался - Сметанка оказалась на диво упрямой. Имя она получила не столько из-за масти, сколько из-за любви к сметане, кою беззастенчиво выхлебала из оставленной возле крыльца крынки, пока я собиралась в дорогу.

Вдобавок ко всем неприятностям начинало темнеть. Ночевка в незнакомом лесу не прельщала, и я, перехватив поводья, направилась вперед по тропинке, надеясь, что она выведет к жилью. Ну хотя бы к избушке лесника, на худой конец. Лишь бы ночью над головой крыша была. Да и стены не помешали бы, чем крепче, тем лучше.

Темнота сгущалась. Деревья не редели. Только дорога стала чуть шире да более утоптанной, что внушало определенный оптимизм.

А вскоре средь ветвей замаячил огонек. На него-то я, подобно мотыльку, и полетела... Вернее, пошла. Острожно, так, чтобы ни один сучок под ногой не хрустнул.

У лесного костерка не только добрые люди посидеть любят...

Люди тут действительно были.

Двое темноволосых мужчин сидели возле крошечного костерка и сосредоточенно рассматривали клочок бумаги, опасно склонившись над огнем. Третий, высокий, но худой как жердь, стоял неподалеку, прислонившись к кряжистому дубу, рядом с которым смотрелся еще более хрупким, и что-то тихо напевал. Прислушавшись, я разобрала слова и едва сдержала смешок.

Во бору брусника, во дворе упырь.

Не пойду по ягоды - загрызет ведь, хмырь!

Я сижу на печке, белый словно мел,

Он - зубами щелкает, словно век не ел.

Не хочу быть завтраком нежити тупой!

Где вы, маги-практики? Хоть от страха вой!

Глухо, словно в подполе. Нет от них вестей...

Кто ж теперь отваживать будет упырей?!

В огороде репа, голод в животе.

Не уйдет, зараза, разве что в мечте!

Обозлюсь ведь с голоду, в руки кол возьму -

И самостоятельно упыря прибью!

Во бору брусника, в огороде репа,

Упыря и след простыл - разлетелся пеплом!

Что ж, все верно - голодное брюхо к страхам глухо.

Я же была сыта и дергать везение за хвост не собиралась. Лучше уж обойти этих людей, чем на собственном опыте выяснять степень их доброты.

Вот только далеко уйти я не успела. Всего несколько шагов по мягкой, глушащей шаги траве - и сильный тычок в бок выбил почву из-под ног, а над головой пролетело что-то тяжелое и, судя по ощущениям, довольно мерзкое.

Отчаянное ржание Сметанки слилось с руганью, лязгом, вкручивающимся в уши визгом...

Еще не понимая, что происходит, я откатилась в строну, и лишь потому меня не затоптали. Двое мужчин, тех самых, что сидели у костра, слаженно теснили паукообразную гадость величиной с две хорошие лошади. Еадость тесниться не желала, зато поужинать - весьма...

Отыскав взглядом Сметанку, я с облегчением вздохнула. Моя умница стояла в сторонке, нервно перебирая копытами и взмахивая хвостом так, словно ей досаждали мухи.

Третий из лесной компании обнаружился неподалеку. Парень судорожно перебирал связку амулетов, которые то и дело выскальзывали из непослушных дрожащих пальцев. Эдак он своим друзьям не поможет...

Алая сеть слетела с ладоней легко. Опутала тварь с головы до ног, вспыхнула... Ослепленное существо неловко дернулось, вскинулось на задние лапы, подставив под удар незащищенное брюхо...

Через пару минут все было кончено. Я сидела на траве и старалась не смотреть на то, что осталось от гигантского паука. Сметанка стояла рядом, пофыркивая на недоброжелательно настроенных мужчин.

Не стоило вмешиваться. Подумаешь, двумя хамами на белом свете меньше стало бы...

  • Кто ты такая? - грозно вопросил один из них, нависнув надо мной подобно скале. Второй молчал, но поддерживал товарища горящим мрачным взором.

Два ворона, у которых из-под носа добычу увели, ни дать ни взять...

Третий, кстати, вел себя тихо, в разборки не лез, взглядом не сверкал и вообще старался лишний раз не дышать.

  • Вопрос повторить? - нервно бросил мужчина, не дождавшись ответа.
  • Человек, - устало вздохнула я. - Причем - помогший вам. Что-то не так?

Ужасно хотелось спать. Еерт предупреждал, чтобы я с магией повременила, а я вот не послушалась...

Зря.

  • Как ты здесь оказалась? - не отставал подозрительный тип. Ему бы рану на лбу промыть, кровь того и гляди глаза зальет, а он туда же - допросы устраивать...
  • Ножками, - уже откровенно грубо ляпнула я. - Шла себе мимо, никого не трогала, а тут вы... Сами-то, кстати, кто такие? Вот это, - я ткнула пальцем в останки паука, - не каждому магу по силам будет, а вы...
  • М-маги! - презрительно сплюнул доселе молчавший второй. Надо же, не немой! - Мир вокруг вас не крутится. Когда-то вы без охотников как без рук были. И прежние времена возвращаются, по нраву вам это или нет.

Вот те раз! Охотники! Я от удивления даже о злости забыла.

Лет двести назад они, конечно, были привычным явлением... а вот в наше время я о них практически ничего не слышала. Знала только, что они в Медере до сих пор здравствовали, но так ведь там и магов вообще нет. В отличие от нечисти.

После изгнания Низвергнутых нужно было очистить мир от тварей, кои при их попустительстве свободно расхаживали по человеческим поселениям и устраивали кровавые пиршества. Магов оставалось не так уж и много - битва с темными богами существенно проредила их ряды. А если учесть, что Медер полностью лишился магической силы... Объединенный Совет Магов - такое название носил тогда нынешний Межрасовый Магический Совет - решил, что нужно действовать, и объявил набор охотников. За нечистью и нежитью. Главное требование - сила, выносливость и желание избавить города и села от этой заразы. Обычных людей обучали, вооружали и отправляли на битву во благо человечества. То есть, по существу, они выполняли функции странствующих магов, только оплачивалась их работа из казны того королевства, в коем требовалась помощь. Надо признать, эта мера оказалась действенной. Вот только некоторые недалекие маги дико ненавидели охотников, считая, что те отнимают у них законный хлеб. И охотники чаще гибли не от клыков и когтей нежити, а от человеческого предательства...