• Останови-ка! - попросила я.

Парень натянул поводья, и Ласка послушно остановилась возле уютного трехэтажного домика, увитого плющом и яркими цветами, разливающими в воздухе тонкое благоухание весенней свежести. Над дверью, выкрашенной в зеленый цвет,

была прибита вывеска с витиевато выведенным названием: «Единорог» и рисунком, полностью ему соответствующим. Дверь бесшумно отворилась, являя нестарую еще женщину в ярко-желтом переднике, с белыми от муки руками.

  • Вам комнату? - догадалась она, разглядывая нерешительно мнущуюся меня.
  • Да! То есть нет! Комната нужна, но не нам, а мне! - выпалила я, неуклюже сползая с сена.
  • Это мы устроим, - улыбнулась женщина, приглашающее махнув рукой. Я обернулась к Лему:
  • Спасибо, что довез!
  • А может, к нам поедешь? У нас дом большой! - протянул паренек.
  • Вряд ли родители будут в восторге, если ты притащишь домой незнакомую девицу! - усмехнулась я. - Тем не менее благодарю за предложение! Я останусь здесь на несколько

дней, захочешь навестить - буду рада!

И, подмигнув вздохнувшему Лему, скрылась за зеленой дверью.

* * *

В небольшом уютном помещении было людно. Народ, сидя за круглыми столиками, ел, пил, разговаривал и отдыхал душой и телом. А меня просто поразила идеальная чистота, не слишком-то характерная для подобных заведений. До желтизны выскобленный деревянный пол, прозрачные окна без паутины и разводов, аккуратно развешанные над входом и под беленым потолком плетенки чеснока и ароматные травы.

Так я и стояла, пока на меня не налетел мужичок с подносом, оказавшийся рослым гномом.

  • Ну, что встала, милая?! - накинулся он на меня, старательно пытаясь всучить мне поднос. - Столик в углу заказ уже полчаса ждет, а ты ни сном ни духом!
  • Я... - ошарашенно начала было я, но выговориться и отбояриться от сомнительной чести разносить подносы мне не дали.
  • Ты, красавица, ты! Мало того что опоздала в первый же день, так еще и не раскачаешься никак! Ну давай, не стой столбом! Работать, милая, ра-бо-тать!

И мужичок укатился так же внезапно, как и появился, оставив меня посреди зальчика с подносом в руках. М-да, с работниками у них явно туго! А от меня не убудет, ежели помогу немного...

После часа бесконечной беготни я уже решила по-тихому смыться с «рабочего места», когда какой-то тролль в изрядном подпитии соизволил вытянуть на моем пути свои длинные ноги. Затормозить я, груженная двумя подносами, не успела, пролетела пару шагов и, встретившись с соседним столом, упала. Посуда, хвала Создателю и Светлым звездам, уже пустая, сотую долю секунды задумчиво повисев в воздухе и придя к определенному решению, догнала меня уже на полу. От большей части мне удалось увернуться. Но была еще меньшая... Ругалась я долго и с выражением. Ситуация меня оправдывала, тем более что самую большую и вместительную миску я поймала головой. И все это - под бессовестный хохот обедающего народа.

Появился давешний гном, с кудахтаньем принялся подбирать посуду. Со стороны кухни прибежала женщина, что встретилась мне у входа.

  • Девонька! - округлила карие глаза она. - Да что ты здесь делаешь-то?!
  • Разносчицей работаю, - проворчала я, с трудом поднимаясь с пола.
  • Пефим! - схватила она за воротник проползающего мимо мужичонку. - Так-то ты гостей встречаешь?!
  • А я что? Я-то тут при чем, Кора?! - вскинулся тот, неумело вырываясь.
  • А при том, что немедленно пойдешь да комнату ей приготовишь, как тебе и было велено час назад! - припечатала хозяйка, помогая мне подняться.

Я оглядела мрачным взглядом моментально притихший народ и гордо удалилась в направлении лестницы на второй этаж, чуть прихрамывая на правую ногу.

В комнатке оказалось так же очень чистенько и уютненько. Я кинула сумку в угол у двери, сбросила сапоги и куртку и с великим наслаждением растянулась на кровати.

Хорошо здесь все-таки... Единственное, что меня тревожило - так это деньги, тающие словно снег по весне. На пару дней еще хватит, а потом...

А потом я что-нибудь обязательно придумаю!

* * *

Уборка - очень полезное дело. Особенно если у тебя нет денег на еду и жилье, а тебе любезно предлагают все это заработать. Вот я и зарабатывала, сосредоточенно выметая сор из-под лавок.

Лем, поджав ноги, сидел на угловой скамье и упоенно живописал мне трехгранское житье-бытье. Я охотно слушала, совмещая приятное с полезным. Мне еще предстояло как следует осмотреться, чтобы понять, нужны ли здесь знахари и не побьют ли негаданного конкурента уже имеющиеся травники. Все-таки обидно, обладая знаниями, не иметь возможности ими пользоваться и зарабатывать себе на жизнь...

Наконец все было сделано, и я со вздохом примостилась рядом с Лемом, вытянув ноги под столом.

  • Устала? - сочувственно спросил парень. - Ты здесь уже неделю, и, как я ни приду, всегда в работе.
  • А что делать? - флегматично отозвалась я. - Кушать-то хочется!
  • Идем к нам жить! - воодушевился Лем.
  • Ох, да не рассыплюсь я, если полы подмету! - отмахнулась я. - Сам-то поди устал, весь день в поле проторчал! Езжай-ка домой, Ласку распряги, покорми, да и сам поешь! Родители тебя, наверное, уже потеряли...

Лем неохотно поднялся, глянул на меня с явным неодобрением:

  • Ладно, иду уже. А ты упрямая, как...
  • Осел, - закончила я за парня. - Знаю! Но поделать ничего не могу, с рождения такая!
  • Я завтра заеду, - предупредил уже в дверях Лем, махнув рукой.
  • Угу, - кивнула я, подхватилась с лавки и поплелась в свою комнату.
  • Ярослава! - Пефим, как всегда, словно соткался из воздуха на моем пути ко сну и отдыху.
  • А? - без особого восторга отозвалась я, отчаянно зевая. По опыту уже знала, что просто так кругленький гном на ночь глядя являться не будет.
  • Там обоз пришел, - зачастил Пефим, виновато отводя взгляд. - Припозднились в дороге, вот и... А есть-пить хочется! Все уже по домам разошлись, ты одна здесь живешь... Ну и я с Корой само собой...
  • Понятно, - протянула я, прощаясь с мечтой о заслуженном отдыхе. - Покой нам только снится... если время для этого самого сна находится!

И, тяжело вздохнув, развернулась и побрела за торопливо семенящим Пефимом вниз - разогревать остывший ужин, заставлять столы мисками с едой и кувшинами с вином и молоком.

Работать, одним нехорошим словом.

* * *

Обозников было немного, и все как на подбор - тихие и вежливые. Очень милые люди, надо признать. Правда, среди них мне здорово не понравился один тип, завернутый в плащ и не соизволивший снять его даже за столом. Казалось, что глаза, скрытые тенью от капюшона, неотрывно следят за мной, и отнюдь не с добрыми намерениями. Либо я права и все действительно очень странно, либо у меня не все дома. Третьего не дано. Оба варианта одинаково меня не устраивали, поэтому я постаралась как можно быстрее перетащить подносы с едой за столы и спрятаться на кухне. Кора с Пефимом, напротив, остались в зале, с удовольствием слушая дорожные байки и новости. Я же уютно устроилась в большом старом кресле, передвинув его поближе к очагу. Завернувшись в теплый плед, задумчиво уставилась на огонь, извивающийся в безумно красивом завораживающем танце.

Вообще-то я с детства боюсь огня. Но если мне не нужно его разжигать или подходить слишком близко, то все не так страшно. Особенно если он кротким котенком мурлычет в очаге, успокаивая и согревая...

Но сейчас меня била крупная дрожь, и я никак не могла согреться и успокоиться. Мне было не по себе. Словно я стояла в начале очень длинной и пустой на всем своем протяжении дороги, точно зная, что нужно идти, и не осмеливаясь сделать первый, решающий шаг, после которого уже невозможно будет повернуть назад.

Странное, неприятное ощущение...

А огонь - близок и понятен. Расплавленное золото искр и горячая, обжигающая кровь самой сущности пламени. Алый цветок, не знающий печали и пощады, заботы и прощения... Дающий жизнь. Без труда и раскаяния превращающий самые неприступные крепости в пепел. Всепонимающий. Всезнающий. Ни о чем не жалеющий. Обещающий забвение. Навсегда. И не нужно ничего решать и бояться. Стоит лишь коснуться огненных лепестков, окунуться в них с головой, сливаясь с ревущим всепоглощающим пламенем... Всего одно движение... Один жест... Одно желание... И - свобода. Полная. Безграничная. Абсолютная. Ничто не властно над тем, чего уже нет в этом мире...

  • Яра!

Нет, не хочу! Почему мне хотят помешать? Почему? Я уже почти стала пламенем, его частью, его душой... Я...

..мамочки, больно-то как!..

Вскрикнув, я открыла глаза, забилась в чьих-то руках. Сознание по капле возвращалось ко мне. Смертельно бледный Пефим крепко держал меня за плечи, а сама я почему-то была совершенно мокрой. Вода стекала с волос и одежды, заливая недавно вымытый пол. А еще я обнаружила, что мои волосы выглядят подпаленными, а руки очень сильно болят и покрыты волдырями.

  • Что... что это? - слабым голосом спросила я, обводя кухню мутным взглядом.

Вокруг столпились обозники, столь же бледные, как и гном. На Коре вовсе лица не было.

  • Ты... ты чуть не сгорела! - со всхлипом выговорила она, дрожащими руками убирая волосы со лба. - Еще чуть-чуть - и нырнула бы в огонь! Что на тебя нашло?!
  • Не... не знаю! - ошеломленно прошелестела я.

Какое-то движение привлекло мое внимание к двери. Только там никого уже не было - лишь мелькнул кончик темного плаща. И почему у меня такое ощущение, что засмотрелась на огонек я вовсе не по своей воле? Особенно, если учесть мой страх перед ним! Вскочив на словно ватные ноги, я решительно растолкала обозников и выглянула в зал.

Пусто. Кто бы сомневался!

  • Кто это был? Человек в плаще, который с вами приехал? - отрывисто спросила я, поворачиваясь к обозникам.
  • Не наш он, - покачал головой бородатый мужик с забранными в хвост седыми волосами. - Прибился еще в Мирограде. Особо ни с кем не общался, лишний раз слова не говорил. Да и плаща, по-моему, не снимал! А сейчас сидел и бормотал чего-то себе под нос...

Интересно! И чем же я не угодила совершенно незнакомому чокнутому магу? Личиком не вышла? Ну так если ото всех, кто тебе не по нраву пришелся, избавляться таким способом, мир скоро станет необитаемым местом! В любом случае, этого ненормального уже и след простыл. Так что стоит привести себя в порядок и забыть все, как страшный сон.

Только вот как забыть то, что нашло в душе такой отклик?..

Я успокоила взволнованный происшествием народ и с высочайшего одобрения Пефима направилась в свою комнату, где, намазав руки найденной в сумке мазью, без сил рухнула на кровать и пролежала до утра, буравя взглядом беленый потолок и отчаянно пытаясь заглушить в сердце такой многообещающий и соблазнительный зов огня.

* * *

Мазь, сделанная еще наставницей, оказалась выше всяческих похвал. Под утро я все-таки забылась тревожным сном, а проснувшись ближе к полудню, обнаружила, что мои руки совершенно здоровы. Не осталось даже шрамов. Расчесавшись и подколов немного отросшие пряди, я надела платье вместо привычных, но надоевших брюк и сползла вниз, где под непрестанные охи-вздохи Коры позавтракала, после чего была изгнана в свою комнату - отдыхать и набираться сил. На мои вялые протесты, что этих самых сил у меня на трех гномов хватит, никто не обратил особого внимания. Ну и ладно, ну и пожалуйста! Вот возьму и действительно отосплюсь... Что я и сделала с превеликим удовольствием, едва добравшись до кровати.

Вечером, когда забежавший на минутку Лем ушел, я обнаружила, что он забыл кошель. Холщовый мешочек лежал на столе, взывая к моей совести и уставшим от дневного безделья ногам. Пефима рядом не наблюдалась, и я, плюнув на все, решила прогуляться перед сном.

Я быстро сбегала в комнату за курткой - по вечерам на улице было довольно-таки прохладно, - вернулась в обеденный зал... и не увидела кошеля.

И почему это я злиться начинаю, интересно? Корчма-то уже закрыта, Кора с Пефимом вообще в неизвестном направлении ушли; кто же тогда прибрал чужой кошелек?

Недолго думая, я бросилась на кухню и, скорчившись у небольшой аккуратной норы возле очага, с выражением проорала:

  • А ну вылазь сюда, да поживее, гмарр мохнатый!
  • И не подумаю, - глухо буркнуло мне в ответ.

Ах так...

  • Вот подпалю сейчас возле твоей норы что-нибудь вонючее, - пригрозила я, - будешь знать!

В ответ тяжко вздохнули, заворочались, и через минуту на свет белый вылез маленький домовичок в портах и рубахе с узором по вороту, ручками пытаясь пригладить торчащие в разные стороны ярко-рыжие, словно пламя, волосы.

  • Чего тебе, мучительница? - испустив еще один вздох, тяжелее первого, кротко осведомился Прошка.
  • Кошель верни, - сухо потребовала я.
  • Какой кошель? - насторожился домовой.
  • А у тебя их много? - сдвинула брови я.
  • Отродясь ни одного не водилось! Я - существо бедное, несчастное, всякий обидеть так и норовит, корки хлеба сухого - и той порой не вижу неделями-и-и... - заныл на одной жалостливой ноте домовой.
  • Я скептически хмыкнула и покосилась на соседний угол, где стояла посуда с

    предназначенной Прошке провизией. Да, леший побери, прав несчастный домовенок - сухих корок я там не заметила. Зато заметила полное блюдечко густой свежей сметаны, три пирога с капустой плюс два очищенных вареных яйца.

    • Хватит ныть, иначе корочки хлеба ты будешь кушать три раза в день - на завтрак, обед и ужин, - поморщилась я. Мелкий жулик разом замолчал, проследив мой взгляд, и опустил бесстыжие черные глазенки.
    • Ну так где кошель? - устало вопросила я.
    • Нетути, - развел руками Прошка.
    • А если подумать? - прищурилась я.
    • Вот ведь душа недоверчивая! - возмутился он. - И ведь кому не верит-то? Мне, родному домовому, который и так трудится на ее благо и днем и ночью, не жалея ни сил, ни времени, ни хрупкого здоровьица!
    • Когда это ты подобным образом трудился? - искренне изумилась я, прерывая патетическую речь Прошки. - Если уж на то пошло, когда ты вообще в последний раз что- либо делал, а?!
    • Девка глупая, что с тебя взять! Волос длинный, ум короткий! - буркнул он, весьма вовремя ныряя в норку. Саданув кулаком по стене, я потребовала:
    • А ну вылазь! Поймаю - хуже будет!
    • А ты поймай сначала, - сварливо отозвалось из глубин норы.
    • Не отдашь по-хорошему - уговорю Кору кота завести, побольше да похигцнее! - пригрозила я.
    • Не уговоришь! - хмыкнуло в ответ.
    • Это еще почему?
    • У Пефима на кошек аллергия! - злорадно сообщили мне.
    • Жаль, что у него нет аллергии на нахальных и абсолютно бесполезных, зато не в меру прожорливых мохнатых бездельников! - в сердцах рыкнула я.

    Из норки хихикнуло. Ну-ну, смейся, родной, пока можешь!

    • А я тебе касторки в сметану подолью, - коварно улыбнулась я. - И лавандовые веточки по всей кухне развешу!

    В норке дрогнули и капитулировали - лаванду нахаленок не переносил напрочь, жутко чихая и обзаводясь разбухшим красным носом величиной с хорошую грушу. Прошка вылез, с гневным сопением таща на себе кошель Лема.

    • Подавись, жадина! - с несчастным видом бросил он.

    Я фыркнула, на всякий случай проверяя содержимое кошелька - а то с этого мохнатого станется...

    • Вот уйду от вас!.. Мир этому дому, пойду к другому! - не унимался Прошка.
    • Скатертью дорожка, - от души пожелала я, цепляя к поясу кошель и накидывая на плечи куртку.

    Уйдет он, как же! Да где его еще кормить-то будут, воришку ленивого?

    Я вышла из корчмы, в душе покатываясь со смеху. Несмотря на подобные сценки, происходящие довольно-таки часто, мы все-таки неплохо ладили...

    Я шла чистыми, ухоженными улочками, вдыхая ароматы ночной фиалки и жасмина. Сливочно-желтая луна, полная и круглая, словно головка сыра, кокетливо освещала дорогу сквозь переплетшиеся ветви деревьев, обливая их расплавленным серебром и оставляя на земле причудливые тени.