• Мне жаль, - холодно сказала Син.
  • Жаль? Тебе? За кого ты меня принимаешь?!
  • За женщину, которая так и не смогла вернуть себе любовь моего мужчины, - бросила Син, устав сдерживаться, да сколько можно уже, достало! - Всё, что ему было нужно, это немного тепла и нежности. И этого ты не смогла ему дать, а виновата оказалась я. Я ушла, если ты помнишь.
  • Никуда ты не ушла, - огрызнулась Тав. - Ты осталась. Как заноза в заднице, свербела и свербела, он всё время о тебе помнил. Был со мной, а помнил тебя. Ты не знаешь! Ты понятия не имеешь, каково это, когда во сне мужчина называет тебя чужим именем!
  • Ну, извини, - сказала Син.

А что ещё тут можно было сказать? Только это. Тав еще тогда показалась Син немного придурочной. Теперь её неуравновешенность расцвела в полный рост. Сиц слышала, что на Земле аристократические семьи часто поражало вырождение,из-за близкородственных браков. Видно, в локальном пространстве Челомарес такое тоже случалось. Доказательство - вот оно, стоит перед носом и злобно пышет бешенством.

Но смех смехом, а неадекватная тётка есть неадекватная тётка. Син постаралась отвести колыбельку себе за спину и как можно незаметнее положить ладонь на рукоять ножа. Убивать, допустим, ни к чему... аристократка, всё-таки. А в колено воткнуть - можно. За нарушение личного пространства. Что там может быть по закону-то? Недавно родившая, почувствовала угрозу ребёнку, обезвредила неадекватную. Да и статус, в обгцем-то, не так уж и мал: мать принца, всё-таки.

Син очень надеялась, что ей ничего серьёзного не будет за нож в колене у Тав.

А даже если и будет. Защитить бы ребёнка, а там Королева о нём позаботится. И Кутанео. Даже если приговорят к этому... многократному повешению. Неприятно и страшно, но главное - защитить сына...

  • Извини? - взбеленилась между тем Тав. - Ты больше ничего сказать не можешь?! Извии, и - всё?

Син промолчала.

  • Ну, нет, так просто ты от меня не отделаешься! - в руке Тав мгновенное появился маленький пистолет. - И тыщ ублюдок твой! Марсшмаа!

Выглядела эта дрянь, как пистолет, но стреляла плазмой. Син успела толкнуть колыбельку, а нож кинула - и промазала, он просвистел всего-то в миллиметре каком-то от вожделённого колена. Заряд влепился в плечо - адская боль взорвала сознание. Но Си ещё успела увидеть выстрелы со стороны. Тав мгновенно,точно и профессионально прострелили низкотемпературной плазмой руку с оружием, и оба колена. Сумасшедшая рухнула на гальку, увы, не мягкую,и завыла в полный голос не столько от боли, сколько от того, что план её провалился.

Потом Син с облегчением чувствовала, как уходит из плеча дёргающая боль, как ей становится легче и легче, словно воздушный шарик надувают гелем, и вот-вот полетишь от лёгкости и счастья - прямо в небо. И слушала по-военному чёткий доклад нянечки:

  • Покушение на убийство ребёнка... Покушение на жизнь моей подопечной. Бластер военного образца....

«А я так и не спросила, как её зовут», - виновато думала Син, уплывая в наркотический сон...

Кутанео не изменился за время разлуки. Разве что - прошла хромота. Последствия ранения устранили, вот хромота и прошла. Янтарные глаза в пушистых ресницах, точно такие же, как у сына... и Старшей Матери-Королевы. Оранжевые, словно бы изнутри подсвеченные солнцем волосы. Всё тот же, всё такой же... спокойный... красивый...

Подошёл, молча сгрёб в объятия своими могучими лапищами. Пискнуть не сможешь, не то, что вырваться. Но Син вырываться и не хотела. Странно и дико было вспоминать, как боялась его до потери пульса в той пещере. Нашла, кого бояться.

  • Не пушу, - сказал он, зарываясь носом в её короткие волосы. - Не убежишь больше.
  • Не убегу, - буркнула ему в грудь Син. - Но лучше отпусти, а то удушишь...
  • Зачем? - слегка отстранил её, смотрел требовательно и сурово.

Син сразу поняла, о чём вопрос.

  • Честно? - всё-таки уточнила она.
  • Конечцо.

-Я Тав увидела... Красивая... Иона... она ведь любила тебя, я видела. Не хотела мешать...

  • Дурочка.
  • Ага...
  • А я удивлялся, что это Мав всё талдычит о новом юном даровании на вирткурсе Астронавигационки! - сказал Кутанео через время. - Где она откопала такое, откуда. Сразу подумал, не про тебя ли. Ты же не смогла бы удержаться...
  • Так уж и дарование....
  • А вот. Она готова ждать, пока ребёнку не исполнится три года. Дорогого стоит. Я Мав знаю.
  • А ты? Ты вернулся на службу?

Снова будут разлуки, если так. Разные корабли. Разные рейсы...

  • Может, Мав нужен боец, - неуверенно предположил Кутанео.
  • А может, на вашу базу нужен стажёр-навигатор? - спросила Син.
  • Решим, - кивнул он.

Они снова обнялись, и так стояли, забыв о времени. Память о страшных, полных тоски и безнадёги днях пещерной жизни на безымянной планете объединяла их. Память, и родившийся недавно малыш...

  • Ты так исчезла внезапно. Я вернулся после доклада командующему базой, - тебя нет. Стал искать - тайна личности,тайна личности... Син, я не знал, что думать!
  • Прости...
  • Не прошу, - твёрдо сказал он. - Никогда!

Син подняла голову и увидела, что он улыбается. Не сжатыми в суровую нитку губами, а взглядом, в котором плясали солнечные бесенята.

Все слова умерли, не успев родиться. Осталось только банальное, вечное, много раз произнесённое многими женщинами за многие века:

  • Я тебя люблю.
  • Не бросай меня больше, слышишь? Никогда не бросай.
  • Не буду... Только и ты... Ты тоже не бросай.

Он бережно взял её лицо в свои ладони и поцеловал, мягко, нежно, как умел только он. Потом Син прятала лицо у него на груди, чтобы не показать своих слёз, а он всё понимал конечно же, но просто гладил её по голове, по спине, прижимал к себе, словно боялся опять потерять. И Син прижималась к нему еще сильнее.

«Мой мужчина», - думала она. - «Мой. Совсем мой...»

Судьба Тав, переживавшей последствия своего безумия в реанимационном блоке, больше её не волновала.

Каждый сам выбирает свою судьбу.

По себе.

И для себя.

Глава 12 Вместо эпилога

Сентябрьский ветер нёс запахи дождей и цветущих гвоздик, днём солнце прогревало воздух почти по-летнему, но по утрам уже ложился иней,и лужи схватывало хрупким ледком. Прорвался холодный ветер с Арктики, бывает. Вслед за полосой холода снова придёт тепло, бабье лето. Поплывут в прозрачном седом воздухе невесомые паутинки,и снова тёплую куртку сменит лёгкая ветровка, а полусапожки встанут в сторонке. Для ласковой погоды хватит лёгких туфлей...

Ребёнок должен был родиться только к концу ноября, может быть, даже в декабре. И как-то неуютно, тревожно было ждать родов...

Что-то когда-то пошло не так. Знать бы, что. Понять бы, когда. Но в родной дом хотелось возвращаться всё реже и реже. Как будто там поселился невидимый, но злобный спрут, пьющий жизнь. Сложно объяснить даже себе, но жизнь, она была в «Бюро переводов», где приходилось корпеть над документами, - скучная работа, да, но - работа. И можно было учить очередной редкий язык, больше языков - больше работы, выше зарплата.

Деньги...

Деньги нужны были для маленького.

С некоторых пор, поражаясь собственной смелости, складывала часть денег на заведённый в банке счёт. Не в Сбере, Сбер - это было бы слишком просто, слишком видно, слишком доступно. Плохо утаивать деньги от родного мужа? А хорошо - совсем не думать о ребёнке? Деньги вечно уходили куда-то, не пойми куда. Илоне, сестре мужа, нужны новые туфельки. Илоне нужна новая сумочка, эксклюзив, за шестьдесят тысяч. Самому Сашуле нужна машина, да не какой-

то там «жигуль» эпохи мамонтов, и уж, конечно, не «Лада Калина».

А ребёнок;... а что ребёнок, он ведь ещё не родился...

«Роды открывают двери гроба», - говорили старые бабушки в далёком детстве, говорили о каком-то случае по их улице, где в родах не выжили ни мать, ни малыш. Нет денег на нормальных врачей, родишь под забором. Под забором рожать дитя не хотелось совсем.

Мысли перетекали, перекатывались вяло, бессвязно, почти не выходя на сознание. Но тайный счёт исправно пополнялся, а бесконечные попрёки за так называемое транжирство, например, за купленные и съеденные по дороге домой яблоки, уже не ранили так, как раньше.

В тот переломный день ноги, как всегда, повели от работы самой длинной дорогой. К дому подходила уже в сумерках,и сердце ёкнуло от полиции и скорой, стоявших у парадной. Как- то сразу поняла - это всерьёз, это ударит сейчас в самое сердце. Что-то случилось... что-то случилось... случилось...

Г олову вдруг задёрнуло звенящей темнотой, а когда приступ рассеялся, обнаружила, что кто-то, цепко придерживая за локоть, усаживает на лавочку.

Женщину, севшую рядом, Татьяна не знала. Эффектная, красивая той нечеловеческой холёной красотой, какую в избытке видишь на страницах глянцевых журналов, но в жизни она встречается крайне редко. По крайней мере, во дворах панельных многоэтажек питерских окраин.

  • Не надо туда пока ходить, Татьяна Андреевна, - сказала незнакомка. - Посидите лучше пока здесь.
  • Откуда вы меня знаете? - с подозрением спросила Татьяна. - Кто вы?
  • Я-то? - усмехнулась незнакомка, недобро, одним уголком рта. - Допустим, я - Инна Валерьевна. Такой ответ устроит?

Инна Валерьевна. В памяти что-то ворохнулось в ответ, имя оказалось не чужим, когда-то вроде бы слышала. Но когда...

  • Как всё запущено, - пробормотала Инна Валерьевна, качая головой. - Что-то похожее я ожидала, но чтоб настолько...

Из парадной тем временем понесли на носилках чёрный мешок.

Нет...

  • Да, - безжалостно прокомментировала немой вопль Инна Валерьевна.
  • Сашуля! - Татьяна с криком сорвалась было с места, но железная хватка Инны Валерьевны вернула её на место:
  • Сидеть.

В тихом голосе звучал приказ неодолимой силы. Коленки подогнулись, как подрубленные, Татьяна села прежде, чем осознала сам приказ.

Из парадной вывели Илону. Растрёпанная, одежда в беспорядке, в пятнах. Она упиралась и визжала не своим голосом:

  • Это не я, это не я, это не яаааааа! Я не убивала! Убивала не я! Не яааааа! Неееет!

Инна Валерьевна улыбнулась. Так, наверное, мог бы улыбаться удав при виде кролика. Безумный Илонин взгляд наткнулся на эту улыбку как на утыканную острыми шипами стену. Ужас осознания, прыгнуло в память определение из какой-то, очень давно прочитанной книжки. Илона осознала причину своей беды. Её лицо отразило всё.

  • Ей дадут двадцать лет, - неприятно усмехнувшись, пояснила Инна Валерьевна. - Умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами. Но приговор суда могут пересмотреть и найти другую виновницу... в общем-то.

-Я... не... убивала... - заплетающимся языком выговорила Татьяна, мгновенно оценив угрозу.

Саши больше нет. Мужа больше нет. Любимого мужчины - нет. Ребёнок родится без отца...

  • Илона меня огрочила. Ты, надеюсь,такой глупости не совершишь.
  • Это вы убили? Вы?!

Инна Валерьевна посмотрела на Татьянины пальцы, вцепившиеся в её рукав, затем перевела взгляд на саму Татьяну. Пальцы разжались сами собой.

  • Убийца... - прошептала Татьяна, чувствуя, как голову снова задёргивает чернотой близящегося обморока. - Убийца!
  • А ты - чистенькая? - с любопытством спросила эта страшная женщина. - Кто позволил своему ненаглядному выкинуть температурящую сестру из квартиры, напомнить? Вместо того, чтобы вызвать ей скорую.

Татьяна молча смотрела,и воздуха не хватало. Ей было плохо, чисто физически, - тошнило, токсикоз, наверное, поздний. Сознание работало вхолостую, даже не пытаясь осмыслить услышанное...

... но ведь это было... это было всего месяца четыре назад... сестра притащила в дом инфекцию... если заразиться и слечь с высокой температурой, то ребёнок родится инвалидом или не родится вовсе...

... те, давние аргументы, казавшиеся единственно правильными тогда, сейчас внезапно причинили сильную боль: сердце сжалось и захотелось, чтобы оно не разжималось больше никогда, чтобы всё закончилось сейчас и сразу.

  • Слушай сюда, - неприятный голос бил в мозг не хуже отбойного молотка, - повторять не буду. Сейчас пойдёшь со мной в банк, закроешь все кредиты - прослежу лично. Затем я дам тебе денег. Наличными и переводом. Об организации похорон я уже договорилась, так что деньги - на то, чтобы доносить ребёнка, родить и первое время на что-то жить. Кстати,ты вернёшь себе девичью фамилию, ребёнка запишешь на неё же. Поняла? Поняла,тебя спрашиваю?
  • П-поняла...
  • Дальше. Ты - единственная наследница, с недвижимостью проблем не будет. В твоей квартире три комнаты, и все три тебе совершенно точно не нужны: одну, самую больную, будешь сдавать.
  • К-кому сдавать? - голова окончательно шла кругом.

Мужа убили. Илону посадят, надолго. Что дальше? Пустота,

пугающая и страшная...

  • К тебе подойдут, - вонзался в мозг безжалостный голос. - Один... может быть, двое. Скажут - от Инны Валерьевны, могут сказать - от Инав. Инав - это я. Будут платить за комнату - не обидят, не бойся. Наверное, после Нового года, может быть, весной, возможно, через год. Неважно. Тебе будут платить, а ты не будешь задавать моим людям вопросы и совать нос в их дела. Поняла?

Что оставалось делать? Только кивать...

  • И ты будешь молчать о нашем разговоре. Обо всём рассказывай как есть, не страшно и даже полезно. А меня ты сегодня не видела. Поняла? Повтори.
  • Поняла...

Мужа нет. Сестры нет. Ребёнок родится без отца.

Жёлтый берёзовый листок, крутясь, подлетел к ногам, за ним еще один. Небо заплакало холодным, по-осеннему горьким дождём

Глава 13. Вместо эпилога-2

На далёкой планете, так и оставшейся безымянной, всё так же шумит вековечный лес перед скальной грядой и бегущим с тех скал незамерзающим ручьём. В лесу властвует большая стая огромных зверей с вишнёво-розовыми, разводами, шубами. Водит стаю матёрая крупная самка с застарелыми, скверно зажившими шрамами на одном боку. И нет от неё спасения ни добыче, ни молодым наглецам, осмелившимся попрать границы и бросить вызов Хозяевам Сиреневого Озера.

Зимой мех меняется на голубовато-белый, и тогда стая поднимается наверх, входит в пещеру мимо распахнутых створов, сколоченных из цельных брёвен. Звери бродят по оставленным лежакам, полуистлевшим шкурам, нюхают высеченные из гранита неведомым способом столы и лавки, навсегда потухший очаг. Катают деревянные чашки, ложки и прочую, оставленную впопыхах мелочь, ставят лапы на стену, испещрённую непонятными знаками. Потом выходят, рассаживаясьь на скалах, сообразно своему месту в стайной иерархии, поднимают головы к пылающим звёздам и слаженно воют, с тоскою и гневом.

Безжалостное небо отобрало у них богов. Без богов стало трудно и скучно жить.

Поэтому звери и шлют свой бесконечный крик в зенит, искренне надеясь, что однажды боги услышат и вернутся обратно.

Они ещё не понимают толком, что с ними происходит

Может, один миллион лет пролетит над ними, может быть, два или даже больше, как знать!

После чего в Галактику выйдут люди со снежно-белыми, в розоватый, разводами, оттенок, гривами длинных густых кудрей...

Но это уже совсем другая история.