Что делать, если за душой нет ничего, кроме ума и амбиций, а с родственниками жизнь не удалась от слова совсем? Учиться, учиться и ещё раз учиться.

Хвататься за любую подработку и приобретать профессию. Влюбляться, но не терять голову от любви. Родить ребёнка, но суметь при этом сохранить и малыша и себя. Разбираться с соперницей, но так, чтобы не уронить своё лицо в глазах любимого. Подниматься, падать, снова вставать.

Но даже в самом страшном сне выпускница петербургского физмат лицея Зинаида Азарова не могла себе представить, что делать всё это ей придётся на другой планете, безумно далеко от

Три месяца назад

Параллельное существование в одном пространстве начало приносить сюрпризы быстро. Сначала в списках должников- неплательщиков по коммунальным появился знакомый номер. За неплательщиками управляющая компания строго бдила и вывешивала на доску позора сразу после первой же неуплаты.

Трёхкомнатная. Пять тысяч семьсот. За три месяца будет семнадцать сто. А после трёх месяцев передадут в суд - грозное предупреждение под списком чернело гневным толстым шрифтом.

  • Плати сама, - предложил Сашуля, пожимая плечами. - Ты же теперь, блин, собственница.
  • Но не я же одна! - возмутилась Зина.
  • А мы полгода полную стоимость сами платили. Теперь твоя очередь платить полгода.

Что такое вычесть пять семьсот из зарплаты размером в двадцать три тысячи объяснять долго не надо. Катастрофа. Но масштаб катастрофы обнаружился утром: Сашуля, уходя из ванной, оставил открытым кран горячей воды. Вода шумела, пока Зина не обратила на это внимания, и сколько её слилось в канализацию, один бог знает. И расчётный отдел, который пришлёт через месяц квитанцию на конскую сумму: можно даже не сомневаться, что там будет не пять тысяч, а все десять. Достаточно посмотреть тарифы на горячую воду.

На вопрос, какого чёрта, Сашуля на голубом глазу ответил:

  • Да ты сама забыла воду выключить.
  • Что?! - Зина задохнулась от возмущения.
  • Зина! - тут же вклинилась сестра. - Как тебе не стыдно, врать и наговаривать на человека?!

Сашуля, мурлыкая себе под нос песенку, оделся, прилизал перед зеркалом свои жиденькие волосёнки, снисходительно позволил жене чмокнуть себя в щёчку и отправился на работу. На работе, по его словам, его безумно ценило начальство, и скоро светило продвижение по карьерной лестнице. Зина сомневалась в его словах: ценят - могли бы платить больше. Не пришлось бы тогда зариться на чужое наследство.

Девушка согрела чайник, бросила себе в кружку кофе из пакетика-трубочки. Размешивала ложечкой, стараясь не смотреть на тарелку сестры, где лежали вареная картошка, две котлеты, солёный огурец. Таню тянуло на солененькое, как всех беременных. И на сладенькое: на краю стола стояла банка сваренной с вечера сгущёнки. К сгущёнке полагалась полная мисочка орешков-кешью. И пахло всё это.

В общем, пахло. Как всегда пахнет, если ты в последнее время жрёшь только кубики магги с вермишелью. Но Зина знала, что умрёт прежде, чем попросит что-то у сестры, не говоря уже, чтобы взять втихаря самой.

  • Таня, - сказала Зина, присаживаясь на краешек стула.
  • М? - та не подняла головы от тарелки.
  • Дай мне нормально, спокойно сдать экзамены. Пожалуйста. Я сдам экзамены и уйду в общежитие при вузе. А вы будете жить здесь сами.
  • Думаешь, пройдёшь по конкурсу? - осведомилась сестра.
  • Думаю, да, - ответила Зина.
  • Ну-ну. Дерзай.
  • Что с тобой, Таня? - не выдержала вдруг Зина. - Ты же нормальная была! А теперь. вот мама бы удивилась.
  • Не трогай маму, - угрюмо посоветовала Таня. - Не тебе её трогать!
  • Не мне?! - возмутилась Зина. - А это я все её вещи из комнаты выбросила, не прошло и года?!
  • Тебя же просили по-человечески - разгрести хлам. Не разгребла. Вот и.

Зина онемела. Как это соотнести? Сначала она утверждает, что не младшей сестре вспоминать маму, мол, совести не хватает для этого. А потом заявляет, что мамины вещи - хлам. Мама, мамочка, где ты?! Вернись! Посмотри этой лахудре в её бесстыжие глаза.

  • Дай мне сдать экзамены, - повторила Зина. - Просто - дай сдать экзамены нормально! Это же тебе нетрудно?
  • Что ты от меня хочешь?
  • Хочу, чтобы ты с твоим Сашулей от меня отвязались. Чтобы он воду закрывал после себя! И меня не цеплял. Дайте мне сдать экзамены!

Судя по тому, как Таня не поднимала взгляда, Зина сделала вывод, что в глубине души сестра всё понимает, осознаёт и себя не хвалит. Но признаться в этом вслух не может. То ли боится, то ли что.

  • Что он с тобой сделал? - вырвалось у Зины. - Ты посмотри на себя! Таня, так нельзя. Нельзя во всём соглашаться с.
  • Я люблю его, - тихо ответила Таня.

И подняла, наконец, голову. Зина поразилась тоске и горечи, светившим из её глаз. Растерялась, молчала.

  • Люблю, - с тем же тихим отчаянием повторила сестра. - Понимаешь? Он - первый и единственный мой мужчина, у нас будет ребёнок. Я не переживу, если он меня бросит, уйдёт. Не переживу, Зина. Я люблю его.

По спине хлынуло липким холодом. Что-то обречённо­жуткое проступило на лице Тани, холодное, склизкое, тяжёлое. То, как она смотрела. Как тяжело уронила своё короткое:«люблю». «Это - любовь?!» - потрясённо подумала Зина. - «Именно так любовь и выглядит?!»

Ничего общего с фантастическими чувствами, не раз и не два воспетыми в книгах, от классиков до современного любовного романа, Танино «люблю» не имело. Это было что угодно, только не любовь. Любовь, она. она возвышает. Окрыляет. Отправляет в высокий полёт к белоснежным замкам из облаков.

У Тани крыльев не было. Ни одного.

Да и замками там никакими не пахло.

Зина залпом допила оставшийся кофе и сбежала. Таня, кажется, не заметила её ухода. Так и сидела за столом, сгорбившись, ковыряла бесцельно в тарелке, молчала. От острой жалости внезапно резануло под лопаткой. Бедная злая старшая сестра.

Через пару дней Сашуля привел в квартиру девушку.

  • Это Илона, моя сестра, - объявил он. - Приехала в город учиться, пока поживет у нас.
  • У нас, - не удержалась Зина.

Сестра ей не понравилась, несмотря на то, что она совсем не был похожа на Сашулю внешне. Тот был белобрысый, с бесцветными водянистыми глазками, а эта могла похвастаться темным от природы вьющимся волосом, карими глазами, которые кто-нибудь из классиков не преминул бы назвать “волоокими”, или ещё какими-нибудь “окими”, да и старовата она была для вчерашней школьницы: возраст выдавали веки, какие-то набрякшие, что ли. Наверное, ей двадцать пять или

около того, решила Зина.

Словом, если она и доводилась Сашуле сестрой, то только двоюродной. А вот улыбочка у нее вышла мерзенькая.

Впрочем, улыбка тут же пропала: сестра заметила взгляд Зины. Зина решила, что не показалось.

Нормальных родственников у Сашули быть не могло по определению.

Жить Илона собиралась в маминой комнате.

На вопрос Зины, а как же ребенок, Сашуля заявил, что ребенок родится зимой, да и потом, пока маленький, будет с мамой. Г ода два, а то и три, не меньше.

Зина поняла, что чума по имени Илона в квартире надолго, если не навсегда.

  • Пусть коммуналку платит, - заявила Зина непримиримо.
  • Твоя же очередь, - изумился Сашуля.
  • Моя была бы без нее, - отрезала Зина, как ты со мной, так и я с тобой буду, нечего потому что. - А с ней - платите сами. И за себя, и за нее.
  • Зина! - всплеснула руками Таня. - Что ты себе позволяешь!
  • Молодежь, - скорбно подытожил Сашуля. - совести ни на грамм. Но, к счастью, не вся молодежь такая, да, Илечка?

Илечка показала сорок зубов голливудской улыбки:

  • Конечно. братик.

Как Зине не понравилась эта короткая пауза между “конечно” и “братик”, кто бы сказал!

Она не смогла понять, почему. Но чувства взвыли в полный голос: тут какая-то пурга. Таких сестер не бывает.

  • Я в управляющей была, - сообщила Зина мстительно, не смогла удержаться, слишком сильно сердце жаждало мести, пусть маленькой, пусть хотя бы такой. - Нам счет пополам разделят. Следующая квитанция придет двойная, на меня и ца тебя, Татьяна.
  • Я. я. - дрожащими губами выдавила Таня, глянула на Сашулю, получила из его взгляда подсказки и выпалила: - Я оспорю!

- На доброе здоровье, - оскалилась Зина.

Решение проблемы, причем абсолютно законное, она нашла в интернете. Интернет - великая вещь, если не зависать в соцсеточках и тому подобных времяжорках. Слава богу, Зина поняла это ещё в девятом классе, получив первую в жизци двойку по алгебре как раз из-за оживленного чата с одноклассниками. А вот. Надо было готовиться к контрольной, а не болтать вечер и половину ночи ни о чем.

Сетевые разговоры, они практически всегда ни о чем. Утром напрочь забываешь, что говорилось вчера вечером, и сегодняшним вечером начинается все по новой. А почитать критическим взором переписку, так там, господи. Ни о чем же!

Лучше бы по учебе что отыскала и почитала бы.

Теперь Зина была благодарна той двойке. Привычка искать - и находить! - ответы на вопросы в интернете пригодилась ей теперь как никогда.

Надо было видеть рожу Сашули. Онемел, единственный мужчина в семье, как есть онемел. Так ему и надо.

Зина ушла в свою комнату, привычно закрылась изнутри. Включила ноутбук, выкатила на экран сайт “Решу ЕГЭ”.

Впереди ждала математика.

Подставы с водой прекратились, как отшептало. Конечно, это Зинины деньги можно тратить, а свои-то финансы счет любят. Илона поначалу вела себя тихо, и Зина грешным делом даже подумала, что, может, она нормальная. Ага. Сейчас. Уже.

... Возвращаясь с экзамена, Зина ещё от двери парадной уловила тошнотный запах, и взмолилась, только бы не у нас. Мольбы ее пропали втуне.

Илона варила щупальца осьминога и креветки. Салат ей захотелось, из морепродуктов. Но она не уследила за кастрюлей, все это мило выкипело на горячую конфорку, и запах.

Ну, в общем запах.

Топор можно смело вешать, не упадёт.

  • Отлично, - обрадовалась Илона Зине. - Помоешь!

И уплыла в бывшую мамину комнату, змея. Из своих дверей высунулась Таня:

  • Фу! Что за дерьмо!
  • Илоне скажи спасибо, - предложила Зина.
  • Убери это сейчас же! - Таня пробежала в ванную и там, судя по звукам, ее начало зверски тошнить.

Токсикоз.

Зина посмотрела ца печку. Печку стало очень жаль. При маме она сверкала чистотой, теперь же была изрядно загажена. “Но я им не клининговая компания”, - решила Зина. Погладила печку ладонью, - прости. Показалось, будто плита тихонько вздохнула, сочувствуя. Девушка стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.И ушла из квартиры. Только замок на дверях своей комнаты проверила, так, на всякий случай.

Она долго бродила по улицам, вышла на Шуваловский, углубилась в лесок, тянувшийся вдоль берега Лахтинского разлива. В лесу было солнечно, светло и спокойно. Заливались на разные голоса птицы. Здесь немало редких, краснокнижных, птиц и растений, Юнтоловский заказник все-таки.

Зина вышла к воде. Долго смотрела на взбитые ветром волны. Нагнало воду с залива, нагнало, пляж превратился в цепочку островков из кочек и выросших на тех кочках кустов. Далеко, на той стороне, дымили градирни Северо-Западной ТЭЦ. Облака шли низко, и казалось, будто дым из труб, подсвеченный косым солнцем, и сформировал эти низкие, темные, нагруженные дождем тучи.

Зина смотрела на эту феерическую красоту и понимала, что не имеет права завалить экзамены. Математику написала вроде бы хорошо. Четыре дня ждать результат...Можно умереть за это время.

Но персонально именно Зинин бланк проверять и записывать

баллы только ей одной никто не станет. Результаты появятся сразу для всех.

Она понимала, что делает глупость, но все же заглянула на официальный сайт ЕГЭ. Конечно, какие результаты, когда там ещё стоит в статусе математики - идет экзамен!

Скорей бы! Сдать, подать документы в вуз и уйти в общежитие. Вернуться можно будет потом.

С дипломом на руках, профессией и деньгами. Половина квартиры никуда не денется за время учебы. Наученная все тем же интернетом, Зина пошла в МФЦ и подала заявление о том, что все сделки с ее собственностью обязаны проводиться только в ее личном присутствии. Вот с таким бананом Сашуле придется ой как непросто.

Да он может отыграться на сестре...

Но.

Таня сама это всё выбрала. Сашулю, его сестру и ребёнка от него. Сама. Выбрала. Вот это всё.

Пусть живёт со своим выбором. Если не включит мозги, то ничего другого она не заслуживает. Так легко выбросить из комнаты все вещи мамы ради этой самой сестры! Не просто выбросить, в парадную вынести и там бросить. Люди не дураки, разобрали почти всё, пока Зина в школе была. Спасти удалось поистине лишь немногое. Главным образом, фотоальбомы, и то потому, что на старые фотографии никто не польстился.

Ребёнка вот правда было немного жаль. Он никого не просил о жизни. А с другой стороны, это был ребёнок Сашули... От осинки не родятся апельсинки. Да, да, расизм в чистом виде, но если бы можно было ребёнка как-то изолировать от Сашули и его сестрички, может, он и вырос бы нормальным парнем или девушкой. А так у него не было никаких шансов.

Мне нужен вуз, решила Зина. Вуз, и общежитие при нём. Сначала решим эти две задачи. А остальное. там видно будет. Может, Таня очнется и прикрикнет на этого хмыря. а ещё лучше, выгонит.

Скорее инопланетяне на летающей тарелке прилетят, ехидно сообщил Зине внутренний голос. Оставь безумные надежды, балда.

Про безумные надежды - это строчка из какой-то старой песни застряла в памяти. В торговом центре, где располагалась Зинина работа, периодически появлялись в холле у лифтов музыканты. Чаще всего они пели так себе, но иногда у них получалось и супер. Как эта песня, которая, впрочем, быстро забылась, - без неё много проблем, ещё память тратить. А строчка застряла.

Может, потому, что прекрасно характеризовала ситуацию.

Оставь безумные надежды...

Домой Зина вернулась очень поздно. Прокралась в свою комнату, не снимая обуви. Растянулась на постели как была, в одежде. И провалилась в тяжелый сон.

Математику она сдала на сто баллов.

Увидев через четыре дня свой результат, сначала не поверила своим глазам. Потом исщипала себя до синяков, но так и не просцулась. А значит, подсвеченная зеленым запись о первом сданном экзамене Зинаиды Азаровой была правдой.

Йу-ху!!! Сто баллов!

Живём!

Политех и общежитие при нем потеряли изрядную толику своей зыбкости.

 

ГЛАВА 2 Инна Валерьевна

Недомогание Зина почувствовала ещё вечером. Но списала на усталость, легла спать, уснула почти сразу. Проснулась - полный набор. Горло раздирало болью, голову набило чугуном, глаза слезились и нипочём не желали раскрываться.

Новости.

Зина кое-как села, взялась ладонями за виски. Болела она редко, но всегда метко - с высокой температурой и анабиозным состоянием. Но сегодня надо было писать русский язык! Как так-то?!

Самое печальное, что она знала - как.

После жаркого мая наступил холодный июнь, здесь всегда было так, сколько Зина себя помнила. Всё-таки город почти у шестидесятой параллели расположен, регулярно прорываются арктические циклоны, и, когда юг страны плещется в водоёмах, север надевает свитера потолще, а на них сверху ещё и куртки. Словосочетание «летнее пальто» никогда не вызывало у Зины когнитивного диссонанса: пальто бывает летним, именно летом оно и носится, а что ещё предлагаете надевать при сильном ветре и плюс восьми?

Зина домой приходила только ночевать. Ночевать в хостеле оца пока ещё не была готова, и дело было даже не в деньгах: пришёл перевод с маминого счёта, тридцать тысяч лежало на карточке. Через «Сбербанк-Онлайн» Зина перевела эти деньги на отдельный счёт, чтобы они там лежали и хранились. На всякий случай. Девушка интуитивно чувствовала, что какая-то финансовая подушка просто обязана быть, и сделала такую вот заначку, пусть на неё ещё и проценты какие-нибудь накапают. На текущие расходы хватит и зарплаты пока. Тем более, что там тех расходов.

Хостел на восемь человек с общей кухней в районе площади Восстания стоил от восьмиста рублей в день. Ну, пусть тысячу.

Получается, на тридцать дней.

Ничто не препятствовало.

Но Зина пока ещё не была морально готова на подобное.

Чёрт возьми, это и её квартира тоже!

Она пока не понимала, что уходить надо вовремя. Иногда при первой же возможности.

И поплатилась.

Слишком долго бродила на холоде, обед - пара блинов в Теремке, - запила ледяным квасом. бес попутал. Квас у них вкусный до изумления, но что помешало взять горячий кофе?

Теперь в горле разливалась адская боль, а в голове шла атомная война. А через два часа - экзамен! Зина выползла в ванну, потом на кухню. Отыскала таблетки, оставшиеся от прошлогодней, осенней ангины: нурофен, амоксиклав, парацетамол. Выпила. Зря, безусловно, надо было вызвать врача, но в голове пульсом в виски билось одно: экзамен! Экзамен! Я должна сдать экзамен!

Через полчаса полегчало, и Зина умылась, приняла душ, оделась. Подумала, сгребла лекарства в сумку. Мало ли, на экзамене плохо станет, так выйдет из аудитории и выпьет, там на столах в коридоре можно оставлять и воду и лекарства.

Она собралась, собрала сумку. Всё, самое необходимое, самое ценное, давно носила с собой - паспорт, карточки, цоутбук, смартфон, смену белья, антиперспирант. Толстый белый конверт с мамиными фотографиями, и фарфоровый, мамин же, слоник. Слоника мама считала приносящим удачу, всегда брала с собой, а в тот проклятый день забыла. И этого хватило, чтобы на незащищёцную душу упала беда.

А уже у входной двери стало как-то не очень хорошо. В ушах зашумело, перед глазами встала темнота. Зина сползла на пол, прислонилась к стене, думала в отчаянии: я должна! Должна встать! По ощущениям, температуры уже не было, с нею справилось лекарство. Но эта противная дрожь в ногах и шум в ушах. «Как же я экзамец сдам?» - в панике думала она.

Дверь хлопнула. Из комнаты вышел Сашуля.

  • И что сидим? Перепила? - недобро сощурился он.

Вот гад. Позже выйти не мог.

  • Полюбуйся на шлюху-сестричку, - крикнул он в комнату, и оттуда тут же высунулас одутловатая, заспанная физиономия Тани, а из маминой комнаты вылезла и Илона, полюбоваться на то, как кому-то плохо.
  • Я не пила, - с ненавистью ответила Зина, и закашлялась.
  • Зина! - возмутилась сестра, не услышав её ответа. - Мало того, что ты пропадаешь чёрт знает где вечерами, ты ещё и пьёшь.

Её визгливый голос ввинтился в мозг как соседский перфоратор. Зина прижала ладони к вискам и призналась:

  • Я. я, кажется, заболела. У меня температура.
  • Температура, - кивнул Сашуля. - Ну, знаешь ли.

Он шагнул к ней, и Зина подумала, что хочет помочь

подняться, дёрнулась - встала бы сама, помощи от Сашули ей было и с приплатой не нужно. Но то, что он сделал, она не сумела понять ни тогда, ни много позже, когда вспоминала случившееся и пыталась в нём честно разобраться.

Сашулины пальцы сомкнулись на локте. Рывок, - Зина на ногах. Сухое клацанье входного замка. Толчок в спину.

  • Нам тут заразные не нужны! Высокая температура плохо влияет на ребёнка, он может погибнуть или родиться уродом. Вали отсюда, выздоровеешь - возвращайся. Если выздоровеешь.
  • Что ты делаешь? - пискнула Таня, всё-таки совесть у неё отмерла пока ещё не полностью.
  • Забочусь о нашем малыше, дорогая.

Дверь захлопнулась, отрезая дальнейший разговор. Зина с трудом поднялась с колен. Стояла, держалась за стенку одной рукой, пальцы второй вцепились в сумку, - какая удача. Сумка с нею. Куртки вот нет. там осталась. ну и ладно, тут до школы недалеко.

Зине казалось, она простояла в подъезде, перед дверью собственной квартиры, вечность. На самом деле, не больше трёх минут. Хотя трёх минут было бы достаточно, чтобы сказать Сашуле, какой он козёл, и броситься следом за больной сестрой. Наверное.

Он сказал: «если выздоровеешь», - вломилось вдруг в сознание. То есть, совершенно не против, чтобы младшая сестра жены сдохла где-нибудь. Наследник первой очереди - Татьяна.

Блин!

Не дождётся!

Зина стиснула кулаки и зубы. Не дождёшься, сволочь белобрысая. Ярость окатила её с головы до ног пылающим жаром. Не дождёшься! Но сначала - экзамен.

Инна Валерьевна подошла к Зине в вестибюле школы. Здесь поставили кофейный автомат - какое счастье. Некоторые родители, правда, периодически выступали за то, чтобы его убрать, ибо не положено. Но кофейный автомат пока ещё стоял, и Зина взяла горячий шоколад, чтобы согреться и успокоиться. Её снова начал колотить озноб, верный признак поднимающейся температуры. Выпила ещё парацетамолу. Перед экзаменом решила выпить нурофен. Помнила, ещё с осени помнила, - эти препараты нежелательно пить вместе, лучше чередовать. Эффект будет более длительным. Ну, и вообще, одно лечим, другое калечим, - удар по печени и по чему-то там ещё эти ваши парацетамолы.

  • Плохо выглядишь, - сказала школьный психолог. - У тебя всё в порядке, Азарова?
  • В порядке, - ответила Зина, стараясь, чтобы голос не выдал. - Н-нервничала, ночью не спала.

Г олос не выдал, потому что Инна Валерьевна покачала головой, сказала: «ну-ну», и отошла.

К концу первого часа экзамена Зина поняла, что пришла сюда зря. Но продолжала упорно писать, несмотря на то, что

строчки перед глазами расплывались, а шум в ушах достиг запредельной величины. Но она упрямо писала, писала, писала.

На втором часу начало путаться сознание. Зина не очень понимала, где она и что делает, кроме одного - в руке ручка, на парте - бланк, надо писать.

Но сознание потерять она позволила себе только лишь после слов «Экзамен завершён».

Очнувшись, увидела над собой белый потолок. Долго смотрела на него, пытаясь понять, почему он белый. В её комнате потолок был поклеен обоями под небо, сама когда-то захотела такой, ещё в детстве, когда дружно делали ремонт, мама, Таня и она, маленькая Зина...

Голубое небо, облака, инверсионный след самолёта, сам самолёт, заходящий на посадку куда-то за крыши высоких зданий. Здания были уже на стене, тоже фотообои, очень красиво и с детства будоражило воображение. Что за самолёт, какой это город.

За всю коротенькую Зинину жизнь город успел побывать Москвой, Самаркандом, Дубаем, Лос-Анджелесом, Лондоном, Веной, Прагой, снова Москвой.

Мама. Мамы нет.

Таня. Тани, похоже, тоже уже нет. Стояла, смотрела, как драгоценный Сашуля выбрасывает больную сестру за дверь, и молчала. Ведь заботились о её ребёнке, так?

Да, я больна, пришло осознание. Я заболела. А экзамен?! Как же экзамен? Кажется, она вскрикнула этот вопрос вопрос вслух.

  • Экзамен ты написала, - ответил ей знакомый голос.
  • Инна. Валерьевна.
  • Лежи, горе луковое, - сурово посоветовала ей психолог. - Лежи. Почему врача не вызвала, балда? Сдала бы экзамен в резервное время.
  • Я. не. не подумала.
  • Не подумала она. Ну, что - фолликулярная ангина. Молодец. И лечиться тебе долго. Оставшиеся два экзамена в любом случае резерв.

Зина молчала. Лечиться. Отчаяние овладевало ею медленно, но неотвратимо. Подступало к горлу, как чёрная вода. Сейчас же все деньги уйдут на лекарства. Ну, не все, но изрядная часть. И зарплата будет меньше, потому что по больничному немного заплатят. А домой возвращаться.

Вспомнила белые от злости глаза Сашули, одобрительное молчание Тани, ухмылку Илоны. Нет. Лучше головой с моста. То есть, в хостел.

Впереди ждало весёлое лето, поняла Зина. Очень весёлое.

  • Я поговорила с твоими так называемыми родственниками, - сообщила Инна Валерьевна. - Душевные, милые люди. Доброта из них прямо брызгала, мир на глазах облагораживался от такого подвига духовного.

Зина не выдержала , улыбнулась. Да уж. Можцо представить, что наговорил Сашуля. Инна Валерьевна всегда давала возможность высказаться: обрисовывала проблему двумя- тремя короткими фразами и молча слушала. Дальше собеседник закапывал себя сам. Ну,или выкарабкивался, если включал ум.

Сашуля, очевидно, ум включить подзабыл. Скорее всего, потому, что Инна Валерьевна говорила с ним по телефону. Иначе бы он попытался пустить в глаза пыль, надев на себя маску сурового, мужественного и достойного человека. Зина видела таких масок достаточно: мимо Инны Валерьевны спокойно пройти мог только слепой.

  • Думала сказать тебе позже, скажу сейчас, - прямо заявила психолог. - Чтобы ты спокойно себе выздоравливала. К ним - не вернёшься. После лечения поедешь ко мне, - она рубила фразы чётко, по-военному, не терпящим никакого возражения тоном. - Досдашь экзамены, получишь аттестат. А там решим, что с тобой делать дальше.

Зина закрыла лицо локтём. Почему-то ей очень не хотелось, чтобы Инна Валерьевна видела её слёзы. Она, конечно же, не видела.

  • Но у меня одно условие, - предупредила психолог. - Очень жёсткое. И ты обязана будешь его исполнить безоговорочно.
  • Какое условие? - спросила Зина, осторожно переводя дыхание. - Если это что-то неприемлемое,то. Собак на шаурму сдавать не буду!
  • Г ордая, - хмыкнула Инна Валерьевна с уважением. - Молодец, девочка. Нет, собаки пусть живут. Ноги просто твоей не будет на Камышовой. Даже в том районе близко тебя не будет. Если понадобится что-то забрать, то только со мной. Сама - ни шагу. Поняла?

Зина не горела возвращаться. В конце концов, сама о хостеле думала.

  • Хорошо, - прошептала она. - Я согласна.
  • Вот и славненько. Да, сим-карту я тебе поменяла. Не беспокойся о деньгах, цена этой симке - триста рублей. Они не смогут до тебя дозвониться. Правда, могут найти вконтакте. Но надеюсь на твоё благоразумие. На то, что ты отправишь в чёрный список не глядя, что тебе там пишут.
  • Тани нет вконтакте, - тихо ответила Зина. - Сашуля. не знаю, может, есть. Про Илону не знаю, но она и не напишет.
  • Вообще вконтакте поменьше болтай, - дала совет Инна Валерьевна. - Есть прекрасная китайская поговорка: ты говоришь - ты у людей в плену. Они говорят - они у тебя в плену.
  • Молчание - золото? - криво улыбнулась Зина.
  • Ты - сокровище, - предельно серьёзно сказала Инна Валерьевна. - Ты об этом не знала? Теперь знаешь. Ну, всё. лечись. Мне пора. Приду на выписку.

Выписали только на пятый день. Поделали больше не возвращаться. Лечащий врач оказалась доброй знакомой Инны

Валерьевны, как Зина поняла, они когда-то вместе проходили курсы повышения квалификации в одном и том же сертификационном центре,только каждая по своей специализации.

Никогда не думала , что болеть - это хорошо. Но по сравнению с родной квартирой, в терапевтическом отделении был рай. Палата на пять человек, две койки пустовали, с двумя женщинами, умудрившимися подцепить ту же самую ангину, очень быстро нашла общий язык. Та, что постарше, угощала пирожками, которые ей приносил из дома заботливый муж. Пекла младшая дочь, собиравшаяся поступать на кулинарный. До кулинарного ей, впрочем, было еще года три. Однако навык оттачивала уже сейчас.

Зина видела и мужа, и девочку. Как они общались, сколько света было в их взглядах на жену и мать. И да, вот это - любовь. Несмотря на возраст, полноту и прочее. В этой семье жила настоящая любовь. Истинная. Зина смотрела,и ей отчаянно хотелось того же. Мужа, детей. Чтобы - дружно. Чтобы - вместе. Чтобы никто никого не выкидывал за дверь с температурой.

Вторая женщина, помладше, внезапно оказалась программистом. Зина замучила её вопросами, с её молчаливого разрешения, конечно же.

Нет, в вузе не училась. Родилась в Питере, но и только. Коммуналка, где жила её мать, - вспоминать не хочется. Хваталась за любую работу, и как же это было Зине знакомо: «Макдональдс», «Теремок», кассир в «Риомаге». Потом пошла на курсы «1С». Есть такая компания в городе, «Первый бит» называется. Сертификационный центр «1С». Вначале - курсы пользователя. Потом затянуло. Сейчас - программист-стажёр, и останавливаться не собирается. Курсы там - самые разные. Разработка - самый дорогой, почти пятьдесят тысяч, но оно того стоит. «Хэдхантер» открой, сколько там вакансий на программиста-стажёра? А сумму видишь? А сколько вакансий для имеющих опыт? А про «1С Битрикс» слышала? Это платёжная система для интернет-сайтов. Ну, вот, когда в интернете оплачиваешь заказ какого-нибудь товара, да хоть на телефон деньги кладёшь - оно самое и есть. Освоишь, вообще из дома будешь работать, удалённо.

Хорошо, что этот разговор состоялся до того, как выложили наконец-то результаты ЕГЭ по русскому языку.

Тридцать шесть баллов! Тридцать шесть баллов! Тридцать шесть!

Чудес не бывает.

В том состоянии писать экзамен было нельзя, нельзя, нельзя!

Тридцать шесть! Почему не тридцать пять? Тридцать пять - двойку - можно пересдать в резервные дни в конце месяца, но тройку! Тройку! Только на следующий год. Боже! Подать апелляцию, чтобы оценку занизили и позволили пересдать? Ага. Ничего подобного. Живи со своей тройкой. С тройкой!

У Зины снова потемнело в глазах, сознание ушло за грань. Очнувшись, выслушала нотацию от врача: подумаешь, из-за экзамена так расстраиваться! Нашла причину. Да-а. Вам-то что, госпожа заведующая отделением. У вас жизнь удалась, хотя бы в базовом варианте: профессия, зарплата, дом.

Конечно, тройка на экзамене для вас не повод лить слёзы. А для Зины эта тройка означала конец безумным надеждам. Инна Валерьевна, конечно, обещала помочь, но не будешь же сидеть на шее у человека вечно, а не сидеть - работая в «Макдональдсе!» - не очень получится. И что, всю жизнь кассиром в этом проклятом «Макдаке»! Или ещё где-нибудь кассиром.

Лучше умереть.

- Ты мне это прекрати, - сурово сказала Инна Валерьевна, явившись за своей подопечной.

Фраза была из какой-то полузабытой фантастической книжки,и там она несла сарказм плюс юмор, а сейчас прозвучала непреложным приказом, хлестнувшим по кипящим мозгам не хуже семихвостой плётки. - Тебе еще два экзамена сдавать.

  • Зачем, - уныло пролепетала Зина. - После тройки.
  • Затем, чтобы получить аттестат. Без аттестата тебе в этой жизни делать нечего, согласись. Сейчас приедем, поешь, умоешься и в постель. Завтра начнёшь готовиться. И не вздумай волынить: проверю!
  • Буду волынить - выгоните? - остро спросила Зина, сама не зная, что толкнуло её на конфликт с женщиной, от которой теперь ни много ни мало зависела вся её жизнь.
  • Нет, - усмехнулась Инна Валерьевна уголком рта. - Не выгоню. Выпорю!

Как-то так сказала , что Зина сразу поняла: она - выпорет. Так выпорет, что мало не покажется. Но упрямство не пожелало сдаваться так просто:

  • Бить детей нельзя.
  • Если очень нужно, то можно. Всё взяла? Пошли.

Машина у Инны Валерьевны была ей под стать - красный

«миникупер». Да, та самая, с большими фарами, расположенными так, что казалось, будто у машины есть глаза. Инна Валерьевна работала в частной клинике, на очень неплохой зарплате. В школу она пришла, чтобы собирать данные для своей научной работы. Там, чтобы твою диссертацию приняло учёное сообщество,требуется и большая репрезентативная выборка,и работа в государственном учреждении плюс учебная нагрузка: в медвузе Инна Валерьевна читала лекции для будущих психиатров.

Вот так.

А все думали, просто психологиня внештатная.

  • Не в деньгах дело, - говорила Инна Валерьевна, выезжая на ЗСД. - А в их количестве. Когда у тебя есть стабильный доход,ты можешь позволить себе больше. Поесть, выпить, подрыгаться в ночном клубе, промотать кучу денег в казино - это самый низкий уровень жизни. Съездить в путешествие в древний город инков Мачу-Пикчу - уже совсем другая ступень. Но заняться исследованиями. перспективными, интересными, способными принести пользу человечеству. да, я амбициозна и нескромна, но амбиции, Зина, это двигатель развития. Если направлять их грамотно на собственное совершенствование.

Зина слушала. Инна Валерьевна говорила так и таким тоном. Не как старшая младшей. Не как ментор ученику. А на равных, что ли. Как подруга. Или. или мать.

В глазах резко и неприятно защипало. Плакать ой как не хотелось, но Инна Валерьевна увидела мокрые глаза в зеркальце заднего обзора и неожидацно смягчилась:

  • Поплачь, девочка. Поплачь. Сейчас ещё можно. Потом. потом тебе станет не до слёз, увидишь.

ЖК «Тойве». Видовая квартира окнами на Смольный Собор. Совсем другая,инопланетная какая-то, жизнь. Столько огней! Из окон маминой квартиры виднелся лишь лес, бесконечный лес Юнтолова и нитка ЗСД ближе к горизонту. Здесь под окнами разливалось море огней большого города. Тёмная гладь Невы разрезала это море на части и загибалась влево, уходя к Зимнему Дворцу и Петропавловской крепости.

Квартира была однокомнатной, обставленной в духе икеевского минимализма, но на просторной кухне стоял большой диван, и Инна Валерьевна кивнула на него:

  • Спать будешь здесь, бельё дам. Заниматься можешь на кухонном столе, ноутбук вон на той полке поместится, я оттуда всё уберу, будешь ставить на ночь или на время ужина.

Всё уберу - это сувениры из путешествий. Кораблики из ракушек, камушки, какие-то коробочки. Протесты Зины, что мол не надо из-за неё этого делать, отмели как нечто несущественное.

Теперь на столе вскипал электрический чайник,и вкусно пахло разогретым в микроволновой печке пирогом; пирог, конечно, был заказан заранее в «Пироговом дворике» или у

«Румянцева». У хозяйки квартиры не было ни времени, ни желания возиться с домашней выпечкой. Вполне возможно, что она этого и не умела. Не всем быть поварами, даже для себя.

  • Тебе кофе с молоком? Латте, эспрессо?

Кофемашина ещё была здесь. Небольшая, компактная, но

самая настоящая кофемашина. Такие Зина видела только в кино в сериалах про богатых.

  • Почему? - задала Зина всю дорогу мучивший её вопрос. - Почему вы мне помогаете?
  • Честно? - спросила Инна Валерьевна.

Зина кивнула.

Психолог присела, размешала ложкой кофе. Подумала , добавила сахару. Ещё раз размешала. В кухне стоял тонкий аромат дорогого кофе, зернового, конечно же, в кофемашины сублимированный не засыпают.

  • Когда-то давно, - задумчиво выговорила Инна Валерьевна, - маленькая наивная девочка Инуша рванула из своего Мухосранска покорять Северную столицу. У нас реально был Мухосранск, в том числе и физически - грязные загаженные улицы, грязные загаженные жители, потребляющие самогон как компот.

Она замолчала, смотрела куда-то в пустоту и видела себя, юную амбициозную провинциалочку, возомнившую, что большой город падёт ей в ноги сразу, как только она сойдёт с поезда на Московском вокзале.

  • И что было дальше? - тихо спросила Зина.

Инна Валерьевна пожала плечами:

  • Г ород собрал меня, - сказала она просто.
  • Вы не выглядите съеденной! - запротестовала Зина.
  • Верно. А знаешь почему?
  • Почему?
  • Потому, что даже если тебя сожрали, у тебя всё равно остаётся целых два выхода.

Зина зависла, а потом до неё дошло, что это за выходы такие.

  • И каким же воспользовались вы? - она прикусила свой бескостный язык слишком поздно.
  • Даже не спрашивай, - посоветовала ей психолог. - Но я выкарабкалась. Выкарабкаешься и ты. Сначала - оставшиеся два экзамена на максимально возможный балл. Ты справишься, я в тебя верю. Потом.
  • Вы так и не ответили, почему помогаете, - упрямо вернула разговор к важному вопросу Зина.
  • Тебе это важно? - помолчав, спросила Инна Валерьевна.
  • Да!
  • Маленькой наивной Инуше встретилось в трудный период её жизни два. человека. Их у^е нет в живых. Долг отдавать некому. Праху под могильным камнем никакие долги уже не нужны, согласись. Я отдам этот долг, если помогу встать на ноги тебе. Потом ты сама уже поможешь кому-нибудь ещё. Такой ответ годится?

Зина кивнула.

Позже она долго лежала без сна на мягком диване под тонким, но очень тёплым одеялом. Постельное бельё хрустело от чистоты, свежести и новизны. Душ превзошёл все ожидания: трубы в новом доме были, естественно, новыми, не засоренными шлаком, струя шла хорошо и мощно.

Немного царапало, что будет с Таней и её ребёнком. Но. Таня сама выбрала. Как она стояла и смотрела, из головы не шёл этот последний кадр, будто кино заело на середине, и картинка впечаталась в тяжёлый гранит - навечно.

Под утро ей приснился сон.

Будто в кухню новой квартиры вошла мама. Так зримо, так чётко, как будто живая. Хотя даже во сне Зина помнила и понимала, что мама умерла, маму похоронили полгода назад. И в то же время мама была рядом. Протяни руку, можно коснуться. Присутствие было настолько чётким и полным, что губы поневоле дрогнули:

  • Мама. мамочка.

Мама присела на краешек, и Зина почувствовала , как упруго прогнулся под её весом диван. Живая?! Она всё-таки живая? Мозг лихорадочно перебирал возможные версии: маму спутали с кем-то другим, в аварии погибла другая женщина, а мама потеряла память, долго лечилась, вылечилась и вот теперь нашла младшую дочь.

Как нашла - неважно. Откуда узнала, где она, - на другом конце Питера, вообще-то! Неважно, неважно, всё неважно. Вот она, мама, вот она - живая. Мама - живая, живая.

  • Зинуша, - сказала мама,и голос её прокатился по кухне колокольным набатом, сминая и раскачивая реальность, - Зинуша, беги! Не медли. Беги!
  • Я уже убежала , мама!
  • Беги, доча, - повторила мама, не слушая ответа. - Беги!
  • Мама! - вскрикнула-всхлипнула Зица, и рывком села, потянулась к маме всем телом. - Мамочка! Мама!

Вспыхнувший электрический свет растворил мамину фигуру без остатка,и показалось, будто диван выпрямился, как всегда, когда ты лежишь на нём, а сидящий на краю человек встаёт.

  • Кошмар приснился? - участливо спросила Инна Валерьевна.

Зина кивнула.

  • Бывает. Валерьянки выпьешь? У меня есть.

Зина замотала головой: не надо.

  • Тогда просто выпей чаю. Поможет.
  • Спасибо. А можно. можно не выключать свет? Пожалуйста.
  • Спать при свете вредно, - сказала Инна Валерьевна. - Но сегодня - можно. Завтра придумаем что-нибудь.

Она ушла, а Зина долго сидела, подтянув к груди колени,тискала в руках маленькую подушку, и не могла никак выкинуть из головы жуткий полусон-полубред. Мама никогда ей не снилась. Вот никогда вообще, с того самого страшного дня, когда пришла весть о её смерти. А тут вот приснилась.

К чему было её запоздалое: «Беги?» Уже убежала от стаи гиен, спасибо Инне Валерьевне, помогла. Как можно убежать от того, кто помогает, кто готов помочь. Что это за неблагодарность будет тогда чёрная. Да и. Посмотрим неприятной правде в глаза. Куда бежать? Обратно к Сашуле с Таней? В хостел? А самое главное, зачем.

Помощь тоже надо уметь принимать достойно.

«Я верну долг», - думала Инна. - «Верну обязательно. »

Она легла, натянула одеяло до самого носа. Думала, что не заснёт, но сон начал подбираться сам, обволакивал, укутывал мягкими облаками, сначала незаметно, потом всё сильнее и сильнее.

Но из ушей не шёл тревожный мамин голос:

«Зина, беги! Доча, беги.»

Ах, если бы знать заранее, что найдёшь, что потеряешь,и чем за всё расплатишься!

Информатику Зина сдала на девяносто восемь баллов.

Физику - на девяносто шесть. После ЕГЭ все возвращались обратно в школу, вернулась и Зина - ждать Инну Валерьевну, которая задерживалась где-то. Вообще-то, ключи от квартиры Зине выдали, но Инна Валерьевна попросила подождать, и Зина вернулась в школу.

Бес попутал, вопреки запрету, ноги сами привели к прежнему дому. Родной до боли дворик, в котором выросла, не имел ничего общего с великолепием ЖК «Тойве». Обшарпанные стены панельного дома тоже. Парадная с облупленной краской на двери, где каждая трещинка с детства знакома. Знакомые коты на клумбах. Тонкий аромат цветущего шиповника, запах петуний, мокрой земли, асфальта. Всё было ровно таким же, как и год назад, когда мама была жива. И странно было видеть, что всё вокруг - то же самое, точно такое же. А мамы нет. И никогда не будет.

А потом Зина увидела Сашулю. Отшагнула за машины, пригнулась, чтобы не заметил. Он не замечал. Он шёл за ручку со своей сестрой, в руке - пакет из супермаркета, судя по оттопыренным бокам - какая-то выпивка, верхи коробом можно было разглядеть, - они торчали над краем пакета. Коричнево-красное. коньяк? А потом Сашуля поставил пакет на тротуар,и слился с «сестрой» в долгом, далеко не братском поцелуе.

  • С-сука, - прошептала Зина сквозь зубы.

Между прочим, не удивилась. Вспомнила, как впервые в их квартире появилась эта Илона, вспомнила, как «сестра» ей сразу не понравилась. Вот же сука! А Таня что же? А что Таня, Таня, наверное, и в свою постель ту сестру пустит. Всё ради блага любимого мужчины, и чтобы его не потерять, и чтобы. чёрт знает, что ещё! Она придумает.

Любовники наконец-то отлепились друг от друга. Что-то говорили друг другу, отсюда было не слышно, что именно. Потом разошлись. Илона в дом, Сашуля к своей машине, к счастью, не к той, за которой пряталась Зина. На другой стороне дороги вообще,иначе бы увидел,и неприятного разговора не удалось бы избежать.

  • Зина!

Зина вздрогнула и обернулась. Инна Валерьевна смотрела на неё с укоризной.

  • П-простите, - пролепетала девушка, опуская голову.
  • Мы же договаривались!
  • Простите. Я. я... Я... Я не знаю как. Как-то само по себе.

Зине стало противно за свой лепет, и она замолчала.

  • Пойдём, - сказала Инна Валерьевна. - Пойдём, пока он не вернулся, а она не увидела тебя из окца.

Зина покорно пошла следом. Она не задумалась о том, как Инна Валерьевна нашла её, а видит бог, стоило бы.

Дорога через весь город прошла в молчании. Только переступив порог квартиры, переодевшись в домашнее,

вскипятив воду в чайнике Инна Валерьевна со своей подопечной заговорила.

  • Не возражаешь? - спросила она, вынимая из своей сумочки тонкую жестяную коробочку с красивым абстрактным рисунком из бежевых, коричневых, рубиновых и золотых линий на белом фоне.

Зина покачала головой. В коробочке оказались тонкие сигареты из тех, которые зовутся дамскими. Но - где тогда страшные, уродливые надписи "курение убивает” со всякими сгнившими лёгкими и прочим ужасом?!

  • Места... - пояснила Инна Валерьевна на взгляд Зины. - Места знать надо. И деньги иметь.

Она вытянула одну, раскурила её. Зина поневоле ожидала запах табака, Сашуля, слава богу, не курил, курила Илона,и квартира за пару недель её проживания приобрела устойчивый аромат, характерный для места обитания любого курильщика. Но нет, запах был цветочно-медовый, с тонкой ноткой полынной горечи, и неприятным назвать его было нельзя.

  • Включи вытяжку, - посоветовала Инна Валерьевна. - И отсядь чуть дальше... вон туда. Там тебя не достанет.

Вытяжке тихо загудела, отправляя слабый сизоватый дым и запахи в вентиляцию. Зина сидела на краю дивана,там, куда действительно ничего не доходило. Но комфортно ей не было. Наоборот! Грызла совесть за нарушенное слово. Ведь обещала же! Обещала. И обещание своё не сдержала. Беда.

А ещё Инна Валерьевна обещала выпороть. Тогда, когда они заключали странное это соглашение, очень выгодное для Зины, но с совершенно не понятной выгодой для психолога. Отдать долг умершим наставникам, да, Зина помнила. Но всё же приводить в свой дом незнакомую девчонку из проблемной семьи... давать ей от того дома ключи... кормить завтраками...

Зина уже начала догадываться, что порка будет не буквальной. Не физической. И что-то подсказывало ей, что уж лучше бы скакалкой по ногам или этим, как его, кнутом.

Плетьми. Чем там пороли в древности... розгами?

  • У тебя неплохие шансы поступить, - начала Инна Валерьевна. Сто - математика, выше девяноста - физика и информатика. Русский на грани, да, но он и не профилирующий. Так что поступление у тебя уже в кармане.

Ты ведь подала документы? Молодец. По сумме баллов ты проходишь.

  • Я... я осенью получу общежитие.
  • Получишь, - кивнула Инна Валерьевна. - Не сомневаюсь, - она положила недокуренную сигарету на край изящной пепельницы, стеклянной, с впаянными внутрь стенок красивыми красными кораллами и рыбками.

Рыбки и кораллы были, разумеется,искусственными, всё из того же стекла, скорее всего. Но смотрелись шикарно. Почти как живые. Если смотреть под разными углами, могло показаться, что они живые. Шевелят плавниками, открывают рты...

  • Но у меня к тебе деловое предложение, - продолжила Инна Валерьевна. - Мне скоро уезжать в командировку. На полгода, может, больше. Оставлять квартиру пустой как-то не хочется. Оставайся и живи. О коммунальных не переживай, я положила на свой личный счёт управляющей компании деньги. То же самое и с электричеством. Если не будешь лить воду безостановочно и включать на полную мощность что-нибудь энергоёмкое, денег хватит на год. Кроме того, я переведу на твой счёт определённую сумму. Если будешь тратить с умом, опять же, на год хватит. С учётом зимней одежды, которая тебе нужна - купишь сама, в пределах разумного. Не FinnFlare, конечно, но и не на барахолке у метро "Старая Деревня”.

Зина молча смотрела на благодетельницу, потеряв дар речи. Это не просто подарок, это очень серьёзное вложение, и вряд ли Инна Валерьевна этого не понимает. Даже если все эти деньги для неё мелочь, вроде десяти рублей для самой Зины, всё равно. Состоятельные люди потому и состоятельные, что

считают каждую копеечку и не тратятся на пустяки

  • Но взамен я требую всего одного, - Инна Валерьевна постучала пальцем по столу. - Всего одного, Зина! Не общаться с твоими так называемыми родственниками! Вообще! Это не так уж трудно сделать, вы теперь живёте в разных районах, диаметрально противоположных районах, я бы даже сказала. Ездить учиться ты будешь в Политех, тоже десятой дорогой от Камышовой улицы. Из "Макдональдса" увольняйся завтра. Чтобы ноги твоей в Приморском районе не было! Я не хочу, чтобы эти люди каким-то образом появлялись в моей квартире! А они появятся , если ты дашь слабину. Слабину ты дашь , если продолжишь с ними общаться. Что тебя туда понесло?
  • Я... мне... Я вспомнила детство, - Зина подняла голову, накосячила, - отвечай, нечего оправдываться. - И как-то сама собой туда пришла. Знакомой дорогой, от школы. И увидела... увидела... - стиснула руки, проклятый Сашуля вместе со своей проклятой Илоной целовались у родной парадной. - Они целовались! - выпалила Зина. - Прямо на виду у всех! Целовались. А он говорил, что она сестра! Надо рассказать Татьяне.
  • Ты ничего не будешь рассказывать своей Татьяне, - отрезала Инна Валерьевна.
  • Почему? - запальчиво воскликнула Зина. - Пусть знает. Может, одумается она наконец! Может, выгонит этого гада!

Ну, что же это такое, притащил в нашу квартиру любовницу и открыто её... с ней... пока Таня в комнате...

Зина потерянно замолчала. Инна Валерьевна не перебивала её, но она вся превратилась в убийственное внимание. Чем дольше Зина говорила, тем яснее понимала , насколько глупо звучат её собственные слова. Поэтому она замолчала.

  • Зина, дитя ты моё горькое, - качая головой, выговорила Инна Валерьевна. - Твоя драгоценная сестра молчала, когда её благоверный выкидывал тебя, больную, с температурой, в подъезд. Она не сказала ни слова поперёк. Когда я поинтересовалась у неё, собирается ли она навестить тебя в больнице, она ответила, что не будет рисковать жизнью своего малыша. Температура , если она вдруг заболеет, её ребёнка убьёт, а она не хочет убивать своего ребёнка, ведь он от любимого мужчины. Вы же понимаете, что такое любовь? Или не в состоянии представить себе, каково это, любить мужа? - Инна Валерьевна скопировала голос сестры очень точно.
  • Но он же ей изменяет! - упрямо заявила Зина, что-то мешало ей согласиться с железной логикой своей благодетельницы.

Таня, конечно, дура, но чтобы настолько.

  • Более того, - ответила Инна Валерьевна, - я уверена, что Татьяна уже переписала на него свою долю в квартире. Он, возможно, спит со своей Илоной чуть ли не у неё на глазах. Потому что у Татьяны не осталось там никаких прав.
  • Как... переписала...
  • Легко. Её личность сейчас в руинах. Она не хочет ничего, кроме как служить любимому. Преданно. Как собачка, которую хозяин хвалит за хорошее поведение, но за плохое может и наказать.
  • Ей можно помочь? - спросила Зина. - Вы же психолог! Вы должны знать, как.
  • Я знаю, как, - печально ответила Инна Валерьевна. — Но твоей сестре помочь невозможно.
  • Но если вы знаете...

Она подняла ладонь, и Зина умолкла:

  • Никому и никогда не поможешь против его воли. Это не помощь, это - насилие. И оно никогда не оканчивается добром. Твоя сестра сама должна захотеть помощи. А для этого она должна осознать, в каком дерьме оказалась. Я не знаю, чем можно встряхнуть её, что способно пробудить её мёртвое самоуважение. Её не пронял даже жестокий поступок мужа, выбрасывающего за дверь температурящую младшую сестру. Это было очень сильно, согласись. Но в Татьяне ничего не

ворохнулось. Ни тогда, ни потом. Наоборот, она верит, что это была такая забота о её ребёнке. Чем тут поможешь? Как?

Зина молчала. Инна Валерьевна была права, права. Умом она понимала кристальную логику повисших в воздухе слов. Но что-то внутри бунтовало. Сестра казалась заточённой в тёмную башню пленницей. Если разрушить стены и оковы, вывести на солнечный свет, она очнётся от своего гибельного сна. И снова станет прежцей Танюшкой, с которой так весело было лепить снеговиков в детстве, кататься на ледянке по речным склонам, бродить по лесу, доходя до ельника на той стороне Лахты. Той, прежней, которая тогда, на похоронах мамы, обняла за плечи и сказала тихо:

  • Будем жить...

И они жили. До апреля, когда жизнь повалилась под откос. Наверное, она давно уже съезжала по скользкому склону, их жизнь. Просто в апреле Таня поняла, что беременна. И беременность съела ей мозг полностью.

  • Зина, - строго сказала Инна Валерьевна, - ты меня слышишь?

Зина вынырнула из своих раздумий, вопросительно посмотрела на психолога.

  • Не общаться, не возвращаться в свой прежний район, не вступать в разговор , если случайно вдруг встретишь в метро и на улице, - жёстко повторила Инна Валерьевна. - Если нарушишь слово, я приму меры. Первое предупреждение у тебя есть. Второго не будет.

Зине очень не понравилось сказанное. Вспомнилось еще "кто платит, тот и заказывает музыку". Инна Валерьевна фактически купила у девушки свободу. Идти ведь некуда! И... уж не уйдёшь. После нескольких недель нормальной жизни. К хорошему привыкаешь очень быстро, увы.

  • Я... я бы хотела всё-таки работать летом, - сказала Зина. - Пусть не на... прежнем районе. Где-нибудь здесь. Но я хочу зарабатывать на себя сама. Неправильно всё-таки, что вы за

меня платите полностью. Я понимаю, вам нетрудно. Я благодарна вам за это. Но...

  • Работай, я не возражаю, - сказала Инна Валерьевна. - Вообще, делай, что хочешь. Только с бывшей своей роднёй не общайся и по ночным клубам не лазь, нечего тебе там делать.
  • В ночные клубы я и не собиралась, - вздохнула Зина.

На том и сошлись.

Позже Зина стояла на балконе - он был здесь просто огромен, настоящая маленькая комната, подставляла лицо под прохладный вечерний ветерок, а над крышами, над торчащей далеко на горизонте башней Лахта-Центра горел закат,и левее башни катилось над горизонтом багровое солнце, бросая на город кровавые отблески. Нева горела багрянцем, вбирая в себя небесные краски.

"Я вытянула билет в большую жизнь”, - думала Зина. - "Посмотрим, насколько счастливым он окажется".

К Тане ведь можно вернуться и потом. Когда Инна Валерьевна уедет в свою командировку. Как она узнает, из другого города-то? Не жучок же с GPS-навигатором она на подопечную свою нацепила!

Сейчас главное - пройти по конкурсу в Политех.

Зина чувствовала, что пройдёт. Не может не пройти. Обязательно пройдёт!