Баранников внимательно изучил оба документа. Происходящее ему не нравилось, еще больше не нравилось наблюдать в двух шагах от себя телепата, да ещё второго ранга.

Косился он и на доктора Хименес, не умея понять, что означает зелёная молния в круге, но догадываясь, что это тоже какая-то генная модификация, паранорма.

А Ане внезапно узнала в одном из бойцов Игоря. Тело само дёрнулось - шаг, еще шаг, уткнуться в родное плечо и разрыдаться от усталости, недосыпа, от лютого напряжения последних дней. Но Игорь слегка качнул головой, едва незаметно, специально для неё. «Я при исполнении», - говорил его строгий взгляд. - «Ты - тоже. Сейчас не надо. Потом...» И он был прав, конечно же.

Вера Акишева была в сознации. Она даже не сумела потерять его при виде грозных гостей. Только устало, обречённо прикрыла глаза.

  • Акишева Вёра Радимовна, вы обвиняетесь в пособничестве движению «Миру мир», запрещённому в Федерации, и в подготовке теракта на территории Барсучанска, - уведомила её капитан Дёмина. - Ваши права ограничены.

Затем она обратилась к доктору Баранникову:

  • Мы переводим данную пациентку в Федеральный госпиталь при военной базе «Альбатрос». Приготовьте транспортировочную капсулу.
  • Вы не довезёте её, - сердито бросил Гордей Павлович. - Не в том она состоянии!

Конечно, он же сам оперировал её вчера. Ане помнила до мельчайших деталей процесс. Вот, оказывается, как бывает. Несколько часов собираешь по кусочкам чьи-то мозги, гордишься проделанной с ювелирной точностью работой, и всё это - для расстрела...

  • Довезём, - равнодушно выговорила Дёмина и кивнула доктору Хименес, переходя на эсперанто: - Прошу вас, Мерси.

Маленькая целительница не знала русского языка, распространённого на Ласточке. Она шагнула к обречённой женщине, одним движением ладони усыпила её. Затем сняла защитный полушлем с головы, обнажая жуткого вида швы. Закрыла глаза, сосредотачиваясь. Возложила ладони - иначе этот величественный, исполненный скрытой пугающей силы, жест не назовёшь. Ане показалось, будто в палате стало светлее и словно бы дохнуло озоном, как после только что отшумевшей грозы. Даже прислушалась поневоле - вот, сейчас грянет гром... Но грома не случилось. Лишь вспискнули, вскрикнули дурной тревогой приборы,и снова выровнялись, выдавая параметры здорового человека.

А швы на голове несчастной Акишевой побледнели, выцвели, стягиваясь сперва в тонкие чёрточки, а затем испаряясь вовсе. Доктор Хименес убрала руки, открыла глаза. Какое-то время смотрела в пространство перед собой, затем сказала:

  • Будет жить.

Чуть улыбнулась, отступила. А там и транспортная капсула объявилась. Стали переносить спящую Акишеву туда, затем двинулись к лифтам, в полном молчании. Баранников смотрел на доктора Хименес с таким выражением лица, будто только что съел под дулом пистолета два ведра горьких лимонов. Ане знала, какие страсти раздирали его на части. С одной стороны, мерзкое генномодифицированное создание, целитель. С другой - с лёгкостью лишила почти умершего человека даже призрачной надежды встретиться со стариной Хароном, уложила несколько недель реабилитации в краткий миг и, надо

думать, заодно уже убрала все неврологические последствия, положенные выбравшемуся из такой передряги пациенту.

Пациенту, которого потом публично расстреляют. За причастие и соучастие.

И тут Ане вспомнила о мальчике.

  • Доктор Хименес!- крикнула она вслед. - Atendu,restadu! Подождите!
  • Да? - она обернулась.

Капитан нахмурилась, но целительница отмахнулась от неё. Ане сбивчиво рассказала о мальчике, о его состоянии. Волновалась. Вдруг откажет? Она в своём праве...

  • Я могу посмотреть, - согласилась она. — Но мне нужно разрешение от заведующего отделением.
  • Ты задерживаешь нас, Мерси, - недовольно заявила Дёмина.
  • Я за справедливость, Рина, - сказала Хименес. - Преступница будет жить, а искалеченный ею ребёнок погибнет. Мне это не ладно.
  • Гордей Павлович, - обратилась Ане к Баранникову, - пожалуйста... Она может спасти Антошу Чекмарёва... дайте ей разрешение!

Заведующий молча посмотрел сначала на Ане, потом на Хименес, потом снова на Ане. Решал, видно, что делать,и не мог решиться. Всё же есть некоторые вещи в мире, с которыми примириться не так-то просто, и содеянное маленькой целительницей чудо было как раз из их числа.

  • Да, она генномодифицированная, - сердито заговорила Ане, чувствуя, как вскипают на глазах отчаянные слёзы. - У доктора Хименес - целительская паранорма,и вы же сами видели, на что она способна. Что вам, жизнь мальчишки дешевле ваших убеждений? - добавила она, не зная, как ещё его вытряхнуть из той железной раковины из убеждений, предубеждений и упоротого упрямства, в которую он сейчас забился.
  • Хорошо, - резко сказал доктор Баранников. - Я дам разрешение. Но только - для мальчика.

По поводу остальных пациентов Ане, в общем-то, особо не волновалась. Выкарабкаются. Не так легко, как Акишева, конечно же. Но им ведь расстрел и не светил.

Согласие было должным образом оформлено через личные терминалы обоих врачей, и заведующий сам провёл целительницу в реанимационную палату номер семь, где, кроме ребёнка, никого больше не было.

Маленький Антон Чекмарёв уже не дышал сам, за него работал аппарат. Реаниматолог на вопросительный взгляд Ане только головой покачал и отошёл, с любопытством наблюдая за Хименес. Та осторожно повела, не касаясь, ладонью над головой мальчика. Сказала:

  • Случай не безнадёжный. Я могу попробовать. Но мне нужно согласие опекунов или родителей.

Мать Антона хмурилась, слушая объяснения.

  • Мне необходимо согласие на паранормальное воздействие первой полной ступени, - объяснила доктор Хименес.

Она разговаривала через переводчик своего терминала. Настроила программку на свой собственный голос, получилось неплохо.

  • Вы что, вы из этих, что ли? - недоверчиво переспросила мать.

Из этих. Да. «Господи, да придержи ты свои суеверия при себе», - молча взмолилась Ане. - «Какая тебе разница, кто спасает твоего ребёнка, обычный человек или человек с довеском в геноме!»

  • Линия «Нор-АльМер-семьдесят три-прайм», - пояснила Хименес.

Да Хименес не поняла ничего, сообразила Ане. Наверное, код генетической линии целителя много может рассказать тому, кто о нём спрашивает, но матери Антона этот код совершенно точно ничего не объяснил. Кроме главного: за её сына сейчас возьмётся монстр.

  • Я требую личного присутствия!- заявила она. - Я не оставлю Антошу наедине с... с вами!

Хоть проглотила определение, а то едва не высказалась. Всё же надежда спасти ребёнка не дала окончательно уронить голову.

Доктор Хименес покачала головой:

  • Это исключено.
  • Мне вы доверяете, госпожа Чекмарёва? - вмешался доктор Баранников, не дожидаясь отказа. - Я прослежу, чтобы операция прошла надлежащим образом.
  • Да, - кивнула женщина через время. - Да...

Паранормальное воздействие полной первой ступени, думала

Ане. Насколько это просто? По сравнению, скажем, с Акишевой?

Это оказалось очень непросто.

  • Исцеление всегда идёт через кризис, - объясняла доктор Хименес. - В данном конкретном случае... Мальчик переживёт клиническую смерть. Прошу вас, не пугайтесь и не мешайте. Помешаете, выдернете из транса раньше срока, - можем умереть.
  • Вы или мальчик? - сухо уточнил Баранников.
  • Все, - ласково пояснила Хименес. - Целительская паранорма относится к спектру психокинетических, при срыве она опаснее пирокинеза во много раз.
  • Когда вы... лечили... Акишеву, вы об этом не предупреждали, - неприязненно заметил Баранников.
  • Там воздействие было минимальным, - пояснила целительница. - Угрозы не существовало. Здесь такая вероятность отлична от нулевой, я обязана учесть её.

Минимальным! Ане смотрела на неё, раскрыв глаза. Если то было минимальное воздействие, что же будет сейчас?!

Доктор Хименес еще раз обвела взглядом всех присутствующих. Предупредила:

  • Я начинаю.

Как-то по-особенному встряхнула руки, странный длинный жест,и Ане показалось, будто с пальцев маленькой женщины потекло прозрачное, едва различимое глазом золотистое пламя. Доктор Хименес сняла повязки с головы мальчика, повела ладонью над швами.

  • Хорошая работа, - не оборачиваясь, сказала целительница.

В её голосе звучало неподдельное уважецие. Заведующий

скривился. Принимать похвалу от генномодифицированного специалиста было ему, что ножом по известной части тела. Доктор Хименес тем временем отключила аппарат искусственцой вентиляции лёгких, вынула трубку из горла мальчика, снова провела ладонями над ним, и приборы зашлись тревожными сигналами, вытянулась в страшную прямую линия на экранчике кардиомонитора. И тогда полыхнуло. Резким золотым светом, по-прежнему прозрачным, но на удивление реальным и жарким. Полыхнуло и опало, и мальчик вдруг со всхлипом втянул воздух, закашлялся, выгнулся в судороге, - доктор Хименес придержала его, уложила обратно. Багровые швы на его голове побледнели, хотя не исчезли вовсе. А он вдруг открыл глаза, мутные от непонимания происходящего, и прошептал:

  • Мама...
  • Всё, - сказала целительница, отступая от постели на шаг. - Что смогла... Позовите мать.

Она пошла к двери неверным шагом, а у порога её подхватил под локоть Игорь,и Ане снова показалось, будто от руки Жарова прошло прозрачное пламя, на этот раз алое, прошло и разлилось по телу целительницы тонким коконом.

  • Благодарю, комадар Жаров, - кивнула ему доктор Хименес, сразу почувствовав себя увереннее.

Значит, не показалось. Чем бы ни было паранормальное воздействие полной первой ступени, оно далось маленькой женщине непросто.

 

ГЛАВА 3

Ане уже собралась уходить - переоделась, мыслями улетела в родную спальню с затемнёнными до предела окнами, когда ей на терминал пришло сообщение от заведующего срочно явиться к нему в кабинет.

  • Ну, что там ещё, - недовольно буркнула она себе под нос.

Но делать нечего, скинула куртку, оставила сумочку и

поплелась к начальству, остро сожалея о собственной нерасторопности. Шевелилась бы поживее, то успела бы выбраться с территории госпиталя! Где смело можно было заявить Гордею Павловичу, что никакой возможности зайти к нему нет, сижу в транспорте, транспорт уже за городом. А так идентификатор напротив её имени в списке светится зелёным, не отбрешешься.

В кабинете заведующего внезапно обнаружилась капитан Дёмина. А сколько же времени прошло с тех пор, как Дёмина забрала эту... как её там... Акишеву?! С полдороги вернулась, поручив доставить виновную Жарову с напарником? Что же случилось...

У доктора Баранникова было хмурое и очень кислое лицо.

  • У капитана к вам вопросы, Анна Жановна, - сказал он. - Ответьте, будьте так добры.
  • Да, конечно, - сказала Ане. - Спрашивайте.

Дёмина активировала свой терминал и на голографическом экранчике соткалось лицо Лапы Веденеевой:

  • Вам знакома эта женщина, доктор Ламель?
  • Да, - оторопело ответила Ане. - Это Лара Веденеева, наша медсестра операционная. А с ней что? Тоже обвиняете?!!
  • Нет, - качнула головой капитан. - Вы давно её знаете?
  • Несколько лет, - ответила Ане. - И вот честно вам скажу, она про «мирумирников» только матерно выражалась, не могла она с ними сотрудничать!
  • Когда вы последний раз её видели?

Ане стала припоминать. Получилось - давно.

  • Она уволилась, причём как-то внезапно, не объясняя причин, - сказала Ане. - Родные ничего сказать не могли сами. Я слышала, она уехала. На второй материк.
  • И вы не интересовались, почему? - уточнила Дёмина.
  • Я пыталась вызвать её. Но она не отвечала, хотя информ выдавал, что её терминал активен...
  • А вы, доктор Баранников, - повернулась капитан к заведующему. - Вы разговаривали с ней, когда подписывали увольнение?
  • Да, - сухо ответил он. - Пытался уговорить остаться. Она не стала слушать.
  • Странностей не заметили? Изменений в поведении, в построении речи, во взгляде?

Баранников тронул рукой подбородок. Сказал с удивлением:

  • Да. Было...
  • Вы говорите правду, - кивнула капитан.
  • Вы что, читаете меня сейчас, что ли? - мгновенно рассвирепел Гордей Павлович, даже по столу ладонью пристукнул в гневе.
  • Это запрещено без согласия, - отрезала Дёмина. - Но у лгущего человека меняется взгляд. И есть ещё несколько характерных для вранья движений - глаз, губ, лицевой мимики. Нас учат распознавать это не прибегая к возможностям телепатической паранормы.
  • Вы объясните, пожалуйста, - попросила Ане. - Что с Ларой? В чём вы подозреваете её?
  • Некого подозревать, - капитан погасила свой терминал, спрятала его в карман. - Среди останков смертников, подорвавших себя на Фестивале Красок нашли фрагменты с генетическим кодом Ларисы Веденеевой...
  • Как?!- вскричала Ане, прижимая к лицу ладонь.
  • Почему? - одновременно с нею спросил заведующий.
  • Ментальное программирование, - объяснила Дёмина. - Эм пат-императив на подавление воли, и человек внезапно уходит из больницы, придумывая какую-то непонятную причину. Исчезает из поля зрения родственников. И вот. Погибает...
  • Я знал всегда, что такие, как вы...

Дёмина подняла ладонь. Сказала:

  • Этим балуются не телепаты, поверьте. У нас за несанкционированный инфосферой доступ к сознанию нетелепата судят строго, вплоть до высшей меры. Это оборудование, приборы, опытные операторы. Технология для Ласточки, прямо скажем, нетипичная. Завезли извне. А вот кто... это мы и пытаемся выяснить .
  • «Мирумирники» же, - тихо сказала Ане.
  • Нашедшие себе покровителей за пределами локального пространства Снежаношара, - кивнула капитан. - Да. Впрочем, это моя работа...

Она встала ,и Ане вдруг заметила, что у капитана тоже глаза красные, и лицо усталое. Тоже не спала пару суток подряд. Получила результаты экспертизы, вернулась обратно с полдороги, - выяснять... Не сахар и у них работа, поняла Ане. Не сахар!

Ане не помнила, как добралась домой. Дома она рухнула в постель, не раздеваясь,и провалилась в глубокий, без сновидений, сон как в колодец. А проснулась от вкусного, плеснувшего в душу детством запаха - запаха жареных оладьев и малинового мёда. За стеной, на кухне, возился кто-то большой и сильный. Ане улыбалась, узнавая знакомые шаги, представляя себе знакомое до боли лицо и уверенные руки.

Она давно уже дала Игорю доступ к своей квартире, что бы мог придти или уйти свободно. Служба у него была такая, что дёрнуть могли в любой момент, хотя бы и в середине ночи, и вообще. Если живёшь с мужчиной, но не доверяешь ему ключей доступа от своего жилища,то, спрашивается, зачем тогда живёшь?

С трудом поборов лень, Ане села, свесила с постели ноги. Обнаружила, что одета в сорочку, а костюм, в котором пришла и, - она помнила это совершенно точно!- завалилась в неразобранную постель, аккуратно разложен на стуле. Тонкий запах средства для стирки говорил о том, что одежду прогнали через полный цикл очистки и сушки. Ане взяла халат, накинула на плечи и вышла на кухню.

  • Отдохнула? - спросил Игорь, отключая печь. - Садись, поешь...

Ане покачала головой, чувствуя, как разгорается в душе пожар.

  • Игорь, - сказала она, - спасибо...

Обняла его,ткнулась лицом ему в шею, шептала слова благодарности, а руки жили отдельной жизнью - гладили его могучие плечи, спину, спускались вниз. Как же ей недоставало в эти напряжённые, безумные, страшные дни его спокойствия, сухого жара его паранормы, его рук, голоса, прикосновений...

«Я люблю тебя», - думала Ане. - «Я хочу быть с тобой, всегда. Что бы ни произошло. Что бы ни случилось. Всегда... всегда...»

Осень набирала силу: по утрам лужи после ночного дождя схватывало белым, воздух дышал свежим морозцем. Кружил листопад, усыпая тротуары, улицы, крыши жёлтым, розовым и пурпурным ковром. Солнце пряталось где-то за Донной, подсвечивая сумрачную небесную хмарь лёгким синеватым золотом.

До Ярсеневска ходил скоростной «шарэкс» - «Шаров- Экспресс»,изобретение КБ имени Шарова Сергея Яковлевича, инженера-изобретателя, воплотившего в жизнь в первое столетие натурального века сеть железных дорог, связавшую Юг Первого материка с Востоком материка Второго в единое целое. С тех пор все поезда, ходившие по ЮВЖД, звались «шарэксами», даже если разрабатывали их в других конструкторских бюро и производили на других заводах.

Всю дорогу Ане безбожно проспала на плече у Игоря. Всплывала иногда сквозь мрак тяжелейшей усталости, ощущала плавную скорость идущего полным ходом вагона, негромкую приятную музыку, звонкие голоса детей через четыре окна вперёд по проходу, ровное, родное тепло рук своего мужчины, и - проваливалась снова. Её б воля, ни на какие скачки она бы не поехала. Но очень уж не хотелось обижать отца...

Ярсеневск встречал ясным, пронзительно-синим, с проседью, небом, хрустким ледком под ногами, запахами осенних цветов и палых листьев. Ветер трепал выбившиеся из-под шапочки волосы, холодил шею, руки. Ане зябко ёжилась, жалась к Игорю, которому холодная погода не просто была нипочём, она ему нравилась. Неудивительцо , если вспомнить его рассказы о мире, где он вырос. Ане честно пыталась представить себе мир, где круглый год идёт снег, получалось у неё плохо. А под конец поездки, последние десять минут, когда «шарэкс» плавно сбрасывал ход, ей приснился сон.

Яблони в цвету, и утонувший в снегу сад. Нежные розоватые лепестки, доверчиво раскрытые навстречу негреющему злому солнцу. Вспыхивающие на свету радужные искры, - мороз стоял небольшой, на дворе стояла весна, но всё ж таки это был мороз,и атмосферная влага оседала на землю тонким прозрачным шлейфом редких снежинок. И это была картина такой запредельной красоты, что хотелось замереть, затаив дыхание,и стоять так до скончания мира. Чтобы не потревожить торжественную хрупкую тишину заснеженного сада...

Ане проснулась за две минуты до окончания пути. Сон задержался в памяти, не хотел отпускать. «Я буду там», - замирая в сладком предчувствии, поняла Ане. - «В этом саду, у этих яблонь. Я буду там!» Знание дышало повелительной ясностью предвидения.

Папа встречал у ипподрома. Выглядел безупречно, как, впрочем, всегда. При виде Игоря родитель немного оторопел, так как быстро опознал в нём не просто чужака, но - военного, солдата-пирокинетика. Да, папа. Извини. Другого у меня нет, и не предвидится.

  • Рад знакомству, сударь, - вежливо, на старинный момент ответил Игорь.
  • Да уж, - сказал папа, но руку Игорю пожал, хотя Ане очень беспокоилась, что не станет, причём не станет демонстративно.

От папы вполне можно было ожидать чего угодно. С его-то убеждениями.

  • Как же вы познакомились? - спросил он.
  • Игорь меня спас, - объяснила Ане, собственнически беря Жарова под руку. - Во время того погрома. Если бы не он... - и она невольно вздрогнула, вспомнив пережитое.
  • И ты, разумеется, влюбилась в него, - не без сарказма уточнил папа, качая головой. - Женщины...

Игорь тихо улыбался, но смотрел настороженно. Ане уже успела его изучить . Что-то Жарову не нравилось в окружающем пространстве, вот и смотрел, отслеживал, прислушивался. Потом папа заговорил о скачках, о фаворитах нынешнего сезона, о своих надеждахщ внезапно Игорь поддержал беседу. У них на Терре, оказывается,тоже были скаковые и беговые лошади, модифицированные под местные условия, конечно же. И конный спорт. И состязания, а как же.

У Ане немного отлегло от сердца. Два любителя нашли друг друга, ишь, как глаза разгорелись, обсуждают тонкости разведения рысаков.

Несмотря на то, что всю жизнь Ане провела бок о бок с лошадьми, особого интереса к ним она не проявляла. Жила другими надеждами, если можно так выразиться. Повторить наизусть анатомический справочник под редакцией Бартеньева - пожалуйста, а вспомнить, как звали фаворита прошлого сезона - увольте...

Так что ей сразу же стало скучно. И голова снова налилась чугуном. Сказывались недосып и дикое напряжение последних дней. Сквозь полудрему словно из другого мира доносились выкрики и шум с трибун, - кто-то там кого-то обошёл на полкорпуса, кто-то сошёл с дистанции, кто-то отстал... Папа, азартный игрок, предлагал Игорю сделать ставки, тот отказался.

  • Это запрещено, - отвечал он категорично. - Азартные игры,тотализатор, - вот это всё.
  • Скучно же вы живёте, - качая головой, отвечал папа.

Ане дремала , но по голосу отца легко достраивала его образ - ироничную улыбку, взгляд, тонкие, сросшиеся на переносице брови...

  • Да не скажите, Жан Валерьевич, - со смешком отвечал Игорь. - Веселья-то хватает... То ты кого-то жаришь, то с тобой пытаются сделать то же самое. Расслабляться некогда.
  • Ну, это не веселье, - возражал папа. - Это - работа...

Работа. Ане совсем уронила голову. Приснилась ей последняя

операция, вскрытая черепная коробка очёредного пациента и строгий Гордей Павлович рядом, шевелятся губы, отдавая распоряжения,и Ане старается выполнять их, но не успевает, не успевает, не успевает... и ломаная линия на кардиомониторе охлопывается в зловещую прямую, а руки почти физически ощущают, как протекает мимо них не спасённая жизнь... Вздрогнула, очнулась.

  • Что же вы теперь делать будете с моей дочерью, молодой человек? - тихо спрашивал папа.
  • Люблю её, - просто отвечал Игорь.

Люблю. Ане улыбнулась поневоле. Надо было слышать, как это прозвучало! Спокойно и вместе с тем жарко. Нежно, и одновременно с угрозой: не брошу, не заставите. Не бросит.

Вот уж кто-то, а Игорь Жаров точно не бросит.

  • Любите, - раздумчиво повторил папа. - Но раз уж так, неплохо бы тогда и жениться.
  • Свадьбу мы еще не обсуждали, - невозмутимо выговорил Игорь. - Но дело поправимое. Скоро поговорим.
  • И вы увезёте её с планеты, не так ли? - продолжал допытываться папа. - Когда вы сменяетесь или как это у вас называется...
  • Зимой, через полгода... - ответил Игорь.
  • Долго ждать...- показалось, или в голосе отца прозвучало неудовольствие. - Вот что скажу: женитесь и увозите её с этой проклятой планеты как можно скорее.

Ане села ровнее, распахнула глаза. В ложе стояла тишина, папа включил защитный кокон, что бы можно было спокойно поговорить. Последние слова прозвучали в этой искусственной, неживой, ватной какой-то тишине как набат. Папа - хочет, что бы она уехала?! Что-то раньше у него другое мнение по данному вопросу было!

  • Почему планета проклятая? - спросил Игорь.
  • Я не слепой, - резко ответил папа. - И не глухой. «Мирумирники» распоясались совсем. Вы стоите здесь не просто так, вы >вдёте приказа. Скоро на Ласточке начнётся война. Как у вас говорится, наземная операция. Я хочу, что бы моя дочь оказалась как можно дальше отсюда. После того, как я едва не потерял её...

Он судорожно вздохнул, и замолчал. Ане тоже вспомнилась та ночь, наполненная ужасом и сумасшедшим, обречённым на неуспех бегом. Если бы не Игорь с напарницей... Всё окончилось бы очень печально, не успев даже начаться. Но папа удивил! Безмерно.

Надо же. Где он был два года назад, когда Ане с боем отстаивала своё право пойти на имплантацию и переобучение!

Притворяться спящей и дальше стало невозможно.

  • Без меня меня женили, - сердито буркнула Ане, открывая глаза. - Какая война, папа?
  • Ты так замечательно спала , дочь, - с неудовольствием сказал папа. - Могла бы спать дальше.
  • Не могу, как видишь. О какой войне ты говоришь?
  • Ни о какой, - хмуро отрезал отец. - Это всё - так. Слухи. Догадки.
  • А вы расскажите детальнее об этих догадках и слухах, Жан Валерьевич, - невозмутимо предложил Игорь. - Я передам... кому надо.
  • Не сомневаюсь, передадите, - нелюбезно отозвался старший Ламель. - Но мне известно не больше вашего. Даже меньше,ибо, сами понимаете, особый отдел не держу.
  • Папа!- возмутилась Ане.

Он только головой покачал. И тогда она обратилась к Жарову:

  • Игорь!

Тот потёр ладонью затылок. Сказал:

  • Нехорошо, конечно, получилось, я-то всё иначе... организовать хотел. Но раз уж так... Пойдёшь за меня замуж?

Ане села ровнее. Потёрла лицо. Сказала мстительно:

  • Мне надо подумать!
  • Упрямая ослица, - прокомментировал папа и отвернулся.

Ане вспыхнула. Что Игорь замуж позвал - в другое время она

бы прыгала от счастья. Но не после того, как услышала разговор между ним и отцом. Какой-то нехороший разговор, очень похожий на торг. А что отец Игорю пообещал, вот вопрос! Женись на моей дочери, увези её с планеты, а я тебе за это... Так, что ли? Надо же было не расслышать деталей!

Но она не успела ничего сказать. За барьером, со стороны поля вспух громадный шар бешеного огня. Вспух беззвучно, из- за включенного «режима тишины». С завораживающей неспешностью поплыла в лицо волна багровой смерти. Ане не успела испугаться, она не успела даже шевельнуться. Папа, кажется, тоже застыл, глазам своим отказываясь верить. Один Игорь успел.

Позже, вспоминая, Ане так и не смогла определить, что же именно Жаров сделал. Он вскинул к лицу сомкнутые кулаки,и над головой сомкнулся огненный щит. Хотелось засмеяться: старая, из детских книг о седом докосмическом веке Старой Терры, о натуральном веке Ласточки,истина - огонь в загоревшейся или подожжённой степи останавливают огнём же. Но какой огонь способен защитить от мощного взрыва, накрывшего ипподром...

Огонь пирокинетической паранормы.

Дрогнуло, провалилось под ногами перекрытие. Как в замедленном сне... Игорь вытолкнул из ложи, за дверь, в коридор, и там Ане скатилась по лестнице. Вскочила, потирая ушибленное место,и время вновь рванулось вперёд. Ударил в уши многоголосый крик, вой сирен, в нос дохнуло отвратительным запахом гари, человеческого страдания и смерти...

Игорь протянул руку, Ане вцепилась в его ладонь обеими руцами, потому что это был единственный островок среди вставшего на дыбы океана горя.

  • Пойдёмте, - сказал папа, он был цел, не считая разодранного рукава. - Пойдёмте! Надо уехать отсюда как можно скорее...
  • Нет, папа, - сказала Ане, встряхивая головой, в ушах словно поселился тонкий раздражающий звон. - Я - врач! Я пойду туда.
  • С ума сошла?!- мгновенно рассвирепел старший Ламель. - Ты - узкий специалиаст, нечего тебе там де...
  • Папа, - жёстко сказала Ане, дождалась, когда он замолчит, и только тогда продолжила: - Первую помощь оказать может и узкий специалист. Прости, но я пошла!
  • Я с тобой, - вызвался Игорь.

Ане вопросительно взглянула на него.

  • Нас тоже учат, - объяснил он. - Первую помощь оказывать...

Логично. Война и медицина - две родные сестры, где одна,там и другая.

  • Пойдём, - сказала она.
  • Жаров, - окликнул папа.

Игорь обернулся.

  • Присмотри за ней.

А Ане поразилась, каким усталым и старым глядело лицо отца. Как будто неумолимое время, которому должно было настигнуть шестидесятилетнего мужчину в расцвете сил только самое малое где-то через полвека, согнуло его прямо сейчас.

Потом она и Игорь сидели на веранде какого-то ресторанчика, руки ревели от усталости - Ане помогала бригадам экстренной медицинской помощи, пи уже думала, это никогда не окончится, поток раненых, пострадавших, находящихся в шоке людей. Ане пила обжигающий кофе, не чувствуя вкуса, и думала... да ни о чём, фактически, не думала. У самой шок не проходил. Сволочи, какие же сволочи! Барсучанск, теперь Ярсеневск...

Игорь невозмутимо просматривал экранчик собственного терминала. Обращение одного из полевых командиров «мирумирников». Тот, держа в руках оружие, объяснял, что Барсучанск и Ярсеневск - это ещё цветочки, а ягодки все впереди, и пока на Ласточке стоят военные базы Федерации,террор будет только нарастать . Чужаки должны убраться с родной планеты! Нелюди, генномодифицированные, нечеловеческие расы вроде тамме-отов и гентбарцев, все - вон, убирайтесь, откуда явились. А те, кто привечает их, пусть берегутся. Пусть берегутся и вздрагивают во сне жители городов, терпящих на своих улицах нелюдей, снабжающих их проклятые базы продовольствием, пусть...

  • Да выключи ты уже, - не выдержала Ане. - Игорь! Что за радость слушать эту гниду!

Игорь невозмутимо погасил и спрятал в карман терминал.

  • Рожу запоминал, - объяснил он. - Товарищ даже не прятался, если ты обратила внимание. Н-ну... будем искать...

Ане только вздохнула. Пока искать у военных получалось плохо. Может быть,только пока? Или «мирумирник» прав и дальше будет только хуже? Она поёжилась, обхватывая себя руками за плечи. Куда уже хуже...

И тут вдруг увидела. За дальним столиком. С двумя девушками. Сидел и весело пересмеивался с ними человек, чьё лицо не раз возвращалось к ней в кошмарах, в кошмарах, оставшихся после разгрома госпиталя...

  • Игорь, - севшим голосом прошептала она

Игорь вопросительно поднял брови.

  • Вон туда посмотри... нет, левее. Видишь?
  • Человек в белом свитере? - уточнил Жаров.

-Да. Это он... убил... доктора Альтова...

  • Ты уверена? - Игорь мгновенно подобрался.
  • Да я... я его рожу... на всю жизнь... - всхлипнула Ане, стискивая кружку с кофе,и та вдруг лопнула в её руках, потекло по блузке горячим и чёрным.

Человек в белом свитере вдруг поднял голову, встретился взглядом с нею. Ане вздрогнула, ей показалось, будто она собственную смерть увидела. Что увидел тот человек, оставалось только гадать, вероятно, то же самое. Потому что он вскочил, опрокидывая стол, завизжали сидевшие рядом с ним девушки. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Ане нырнула под стол,и четвёртый выстрел срезал резной столбик за её спиной, брызнула щепа. А Игорь уже летел на бандита, в прыжке разворачивая перед собою страшный огненный таран.

Яростный крик, вопли, влажный стук. И тишина...

Ане осторожно вытянула голову над столом. Нападавший был мёртв, он пытался сбежать, перемахнув через высокую висячую клумбу с цветами. Не успел. Лежал с неестественно свёрнутой шеей, с обожжённой грудью и застывшими бельмами неподвижных глаз. А на веранду поднималась капитан Дёмина.

Сегодня она была в гражданском. Тёмно-бордовые, почти

чёрные, свободные брюки, вишнёвый свитер ручной вязки, лёгкая нежно-фиолетовая курточка. Волосы вместо хвоста на затылке, рассыпаны свободно по плечам... Вот только знак паранормы зря на воротничке оставила, по нему сразу видно - не местная. Народ давно уящ научился распознавать телепатов по такому вот значку,так; что за безобидное украшение его уже не выдашь.

  • Убил, - с неудовольствием высказала Дёмина, рассматривая труп.
  • Виноват, госпожа капитан, - усмехнулся Игорь.
  • Пасли его с самого начала бадабума, - пожаловалась Дёмина. - И вот. Пал смертью храбрых от руки одного солдафона.
  • Больше не повторится, госпожа капитан.
  • Дурака валять перестань, - морщась, посоветовала капитан. - Тебе не идёт.
  • Есть перестать валять дурака, - отозвался он, усмехаясь уголком рта.
  • Жаров, - негромко, но с отчётливой угрозой сказала она.

Он молча поднял руки, всё, мол, сдаюсь. Дёмина перевела

взгляд на Ане.

  • Он убил доктора Альтова, - сказала Ане, волнуясь. - Я помню! Я его вспомнила! Да вы же сами тогда у меня всё посмотрели, взгляните ещё раз, вспомните, в архиве уточните...
  • Так, - кивнула капитан. - Почему я не удивлена? Под телепатическим надзором повторить свои показания можете?
  • Да, - Ане не колебалась ни минуты. - Прямо сейчас?
  • Желательно, - вздохнула Дёмина.

И вновь, как; на той беседе тогда, на базе, после погрома, отбросило в памяти назад по времени. Ане заново пережила последние события, невероятно обострившимся вниманием отмечая всё вокруг до мельчайшего штриха. Вот она сидит за столиком, просит Игоря отключить манифест «мирумирника».

Вот обводит взглядом веранду и замечает преступника. Вот летят прямо в лицо комочки смертоносной плазмы, удивительно, что они не достигают цели. Прыжок Игоря, короткая схватка, смерть мерзавца... Тупая, ноющая боль в висках.

- Благодарю, - сухо кивнула Дёмина и переключилась на девушек.

Те знали до обидного мало. Парень подсел к ним за столик, кругом было занято, а у них одно место оставалось. Шутил весело, клеился в меру, вообще, скорее понравился, чем нет. Приглашал погулять в парке, не отказались. Потом обращение это посмотрели с терминалов... Он ругался, обзывал командира «мирумирников» сволочью. Имя? Не называл, да мы не спрашивали. И сами не назывались. Кажется.

По улице прошла волна света - один за другим зажигались фонари общего освещения. Закат истекал оттенками свежепролитой крови. Пахло бедой, речным ветром и осенью.

Ане проснулась на рассвете, подхватилась с постели, уцепив глазом время на терминале, брошенном у подушки - восемь- сорок. Опоздала! Проспала! Планёрка через двадцать мицут! Баранников сначала окатит презрительным взглядом, затем медленно, с чувством, толком и расстановкой, отпрепарирует тупым скальпелем. Танеевой уже от него досталось, за двухминутное опоздание. Врагу не пожелаешь. Сам же заведующий не опаздывал никогда.

Потом в сознание вломилась память о Ярсеневске, и вместе с нею пришло понимание, что на работу только завтра, а сейчас - законный отгул и можно спокойно спать себе дальше.

Ане повернулась на бок, сунула руки под щёку и честцо попыталась уснуть снова. Какое там! Ни в одном глазу. Пришлось встать .

Она села, спустила ноги с постели. По ступням потянуло неприятным холодком. Всё-таки осень, а где-то внизу оставили открытыми то ли окна, то ли дверь. Внизу?!

Ане проснулась окончательно, осознав, что наблюдает вокруг собствецную свою комнату в родовом особняке. Цветочное! Ну да, вчера они приехали в Цветочное. Папа узнал, что дочку едва не пристрелил один из «мирумирников», мгновенно примчался к тому кафе, поссорился с капитаном Дёминой, обозвал Игоря тупицей и недотёпой, а собственно дочку - глупой дурочкой. Заявил, что сейчас прикажет своим людям схватить оную дочку и сунуть в машину, после чего - в Цветочное на полном ходе. На слове «схватить» Игорь сумрачно встал между своей женщиной и её отцом. Дёмина же, откровенно говоря, потешалась, чтобы не сказать, ржала. Не в полный голос, но лицо у неё было очень говорящее. Ане от этакого позору чуть сквозь землю не провалилась.

Цветочное. Ане встала у окна, потянулась. Далёкие, белоснежно-царственные, вершины хребта Харитонова. Будто кто-то капнул водой на густо закрашенное синим небо, а потом тонкой кисточкой провёл зубчатую линию неприступных пиков. Знакомые с детства холмы предгорий, сиренево-синие из-за вродефиалки, местного эндемика, отдалённого схожего с фиалкой терранской. Вродефиалка цвела всю осень и начало зимы, лёгких морозов она не боялась. Сколько раз Ане видела бескрайние ковры из нежных цветков, качавшихся над свежевыпавшим снегом!

Она вздохнула, прошла к постели, зябко поджимая пальцы босых ног. Надела тапочки, накинула тёплый халат, спустилась вниз по широкой лестнице с резными перилами. Как здорово было кататься по этим перилам в детстве! Садишься на самом вёрху и - йэх! Ане покачала головой. Мелькнувшую в голове задорную мысль она старательно утрамбовала и спрятала в сундук. Не девочка. Не десять лет. Насмотрелась в травме на свёрнутые шеи и сломанные спины, некоторые из них сама оперировала...

Внизу, в малой кухне обнаружила Игоря. Он старательно размешивал в большой кружке горячий травяной чай, сыпал

что-то из белого длинного пакетика,и снова размешивал. Ане обняла его со спины, дохнула в ухо:

  • Доброго утра!
  • Доброго, - отозвался он, отвечая на поцелуй.

Ане села рядом, спросила:

  • Что это ты туда подмешиваешь? Яд?
  • Стимуляторы, - неохотно объяснил он. - Я вчера устал, Аня...
  • Ну... ты же ведь выспался? - удивилась она.
  • С тобой поспишь... - хмыкнул он.

Ане покраснела, как девчонка. Честно говоря, большую часть ночи они и вправду не спали. Прошли по краю, Ане вздрогнула, вспомнив, как прошёл над головой смертоносный разряд, сразу вспомнился запах гари, смерти, адреналина. И, едва они оказались в безопасности, откуда-то из глубины, из тех давних веков, когда человек ещё пробовал на вкус первые проблески разума, поднялось мощное дикое чувство. Крышу унесло вместе с гвоздями у обоих. И возвращаться та крыша не собиралась: Ане придвинулась к Игорю ближе, положила голову ему на плечо.

Тёплый, родной. Мой. Никому не отдам!

  • А всё-таки, зачем тебе стимуляторы? - спросила она. - Ты - наркоман? Как же тогда тебя из армии еще не выгнали?
  • Можно сказать, что и наркоман, - покладисто согласился он,и улыбнулся, погладил ладонью её по волосам: - Не переживай... ничего подобного... Вчера у меня случился перерасход. Чтобы избежать паранормального срыва, надо выпить эту гадость. Ты же не обрадуешься , если я вдруг нечаянно спалю твой дом?
  • Нет, конечно, - заявила Ане. - Чему тут радоваться?

Нашему дому свыше ста лет, мы уже в восьмом поколении здесь живём! Спалишь - убью!

  • Убьёт она, - хмыкнул Игорь, залпом выпивая свой, с позволения сказать, чай. - Ну, разве что нежно...

Ане пихнула его кулачком в каменное плечо, он перехватил её руку, притянул к себе, и через мгновение они уже самозабвенно целовались.

  • Кхм, - папин голос раздался, казалось, чуть ли не над головой. - Вы к себе бы поднялись хоть что ли, голубки.

Ане отодвинулась, смущённо поправляя одежду. Игорь положил руки на стол, ничуть не переживая по поводу неловкости момента.

Папа выглядел как всегда, безупречно. Уже в костюме при галстуке, волнистые волосы зализаны назад, только плюшевые домашние туфли чудовищного объёма портили весь образ. Папа не любил представительскую обувь, а носить её приходилось. Но уж дома-то он был волен ходить в любимых тапочках, сколько пожелает. Хотя на взгляд Ане эти тапочки следовало бы безжалостно сжечь. Такой кошмарный дизайн еще поискать, найдёшь не сразу. Папе их шили на заказ.

  • Вообще-то, - сварливо выговорил папа, - мне полагается вас, молодой человек, окунуть в смолу, вывалять в перьях и выкинуть вон за пределы Цветочного. Как, э-э, осквернителя чести дочери. А тебя, солнышко моё великовозрастное, положено вожжами. За строптивость и дурной нрав, не позволившие оную честь уберечь до свадьбы

Игорь прижал ладонь к лицу,тихо давясь от смеха. Ну, да. В смоле и перьях. Его. Папа на голову ниже и раза два уже в плечах...

  • Папа!- возмутилась Ане. - К чему ты вспоминаешь эти дикие условности натурального века?!
  • К тому, что свадьба-то когда, драгоценные мои?
  • Так, - Ане положила ладонь на руку Игоря, мол, молчи.

Выпрямилась. Сказала, чётко выговаривая слова:

  • Я пойду замуж, папа. Но я никуда с планеты це уеду. Просто потому, что я нужна здесь.
  • Странно, - сказал он. - Ты же всегда хотела вырваться отсюда, а я противился этому. Боялся, что выпорхнешь в эту

свою Галактику, и больше я тебя не увижу... А теперь, когда я смирился с твоим желанием,ты вдруг передумала. Почему?

  • Вчера, в Ярсеневске, - тихо пояснила Ане. - У них же ни у кого медицинских имплантов не было. Ни у кого, папа! Они старались, они работали на пределе, но они не могли... не могли так, как я. Разница в методах и скорости работы не просто существенна, она огромна. А я разорваться не могла тоже. И люди умирали... умирали... Те, кто мог бы жить, - на этих словах Игорь обнял её, прижал к себе, и она была очень благодарна ему за поддержку. - Это всё нужно менять, папа! Личным примером в том числе. А какой будет из меня пример, если я покину планету?
  • Никакого, - понимающе кивнул он, вздохнул и сказал: - Но знала бы ты, как мне за тебя страшно... И было страшно всегда.
  • Да, папа, - тихо сказала Ане. - Я тебя люблю, папа...
  • Береги её, Жаров, - сказал отец. - Сам видишь... обстановка у нас... а дочь у меня только одна.
  • Сберегу, - сурово пообещал Игорь.

Ане откинулась назад, положила голову ему на плечо. Он сбережёт, никаких сомнений. У папы, видно, тоже сомнений не возникло. Но он всё равно сказал:

  • Лучше бы ты уехала всё-таки.

Ане покачала головой. Нет. Не уеду. Это моя планета. Это мой мир. Моя земля, мой город, моя больница. Не уеду. Не брошу...

После того, как схлынул поток пострадавших, вернулись к плановым операциям. Ане рассматривала томограммы на своём терминале, продумывала, как будет со всем этим безобразием разбираться. Лена Танеева за своим столом занималась тем же, они делили один кабинет на двоих. На самом деле, на четверых, здесь же принимали пациентов и работали доктора второй смены. Но вторая смена отсыпалась в свои законные выходные.

Дети. Диагноз - гидроцефалия. Вот, на трёхмерной голографической модели, белые тени, - это полости с жидкостью, омывающей мозг. Если по какой-то причине отток жидкости затруднён,тени растут, увеличивается давление на мозг, последствия - инвалидность и смерть . Внешне голова ребёнка становится непомерно огромной. И если не провести операцию в первые же часы жизни малыша, разгребать проблемы приходится потом всю оставшуюся жизнь. Проклятые «мирумирники»! Чтоб им всем...

  • Что? - переспросила Лена.

Ане поняла, что ругательства произнесла не мысленно, а вполне вслух.

  • «Мирумирники», - объяснила она. - Они взрывают, калечат, убивает - ради вот этого. Чтобы дети росли инвалидами или умирали во младенчестве. Потому что мы с тобой - врачи-убийцы, жрецы поганого прогресса,и допускать нас к детям значит недопустимо искажать образ человеческий, заложенный в них природой от рождения. Сволочи!- она потёрла лицо ладонями. - Какие же сволочи!
  • Сволочи-то сволочи, - сказала Лена, - но, согласись, образ человеческий без дела искажать - тоже нехорошо...
  • Что? - Ане выглянула из-за экрана. - А ты сама сейчас чем займёшься-то? Не тем ли самым искажением?
  • Я говорю, без дела, - мирно пояснила Лена. - Всякие там гённые модификации. И прочее.
  • Генные модификации разные бывают, - ответила Ане, вспоминая Игоря.
  • Да все они одинаковы, - Лена сделала рукой рожки, отгоняющие зло. - Нелюди...
  • М-угу, - отозвалась Ане, выстраивая на модели план будущей операции. - Нелюди. Без одного такого нелюдя я бы сейчас с тобой не разговаривала. Дважды жизнь мне спас. При погроме и в Ярсеневске.
  • Я бы лучше умерла, - непримиримо заявила Танеева. - Чем позволять такому к себе прикасаться...
  • И что ж ты не умерла? - сердито спросила Ане, отключая терминал. - Мы же вместе были рядом с Сергеем Евгеньевичем. А убивали нас , если ты не забыла, товарищи с безупречным с точки зрения природы геномом! Безо всяких липших довесков в нём.

Танеева смотрела зло, как всякий человек, у которого нет аргументов, а есть только эмоции. Её терминал окрасил изображение черепа пациента красным, и в левом верхнем поле мигала алая строчка.

  • Другой шунт возьми, - посоветовала Ане. - Не Зверинцевой, а Шамолина-икс-восемь.

Лена вспыхнула, уткнулась в терминал. А Ане впервые подумала о заведующем без привычного раздражения. Доктор Баранников взял за правило проверять все предварительные модели, поначалу такое недоверие дико бесило, но сейчас, глядя на пунцовую Танееву, яростно исправлявшую собственный косяк, Еордея Павловича можно было понять. Это - всего лишь модель, а что было бы с живым человеком? То-то же.

После смены уходили все вместе. Не то, чтобы Ане подружилась с заведующим. Нет. Но лёд тронулся, она уже не воспринимала этого человека врагом. Не говоря уже о том, что отчаянно хотела ещё раз встать за стол рядом с ним. И у него поучиться. Еордость пока что не давала попросить прямо. Ещё не время. Ещё рано. А он сегодня похвалил её. Скупо, на два слова. Когда просматривал томограммы на своём терминале по прооперированным неделю назад. Но Ане хватило. Улыбалась весь день.

Осень дышала промозглой сыростью. Листья облетели почти все, лежали под ногами, мокрые и несчастные. Солнце падало за хребет Харитонова, разливаясь по вершинам малиновым огнём. Световой день продолжал сокращаться, скоро приходить на работу и уходить с неё придётся в полном, пронизанном огнями уличных фонарей, мраке. А зимы на

Первом континенте Ласточки - суровые и долгие...

Игорь ждал её, сердце трепыхнулось при виде его мощной фигуры, поднявшейся навстречу по широким ступеням парадного больничного крыльца. Танеева смотрела, будто привидение увидала, а Баранников скривился, будто лимон надкусил.

  • Это мой жених, Игорь Жаров, - сказала она. - Игорь, а это доктор Баранников Гордей Павлович, заведующих нашим отделением,и моя коллега, Лена Танеева.
  • Рад знакомству, - с улыбкой сказал Игорь, протягивая руку.

Баранников скрестил руки на груди, смерил Жарова

презрительным взглядом. А Ане вдруг ощутила, почти услышала физически, как рушится едва наведённый общей работой мост между нею и заведующим. Не простит. Не его дело, разумеется, но Игоря Жарова он не простит.

  • Не могу сказать, что рад тоже, - заявил Баранников. - Убирались бы вы из моего мира по-хорошему. Все вы, и поправшие образ человеческий,и нелюди, с вами пришедшие.
  • Не получится, - сощурившись, сказал Игорь.
  • А мы поможем, - пообещал Баранников, и добавил злобно : - Если бы не вы, в Барсучанске и Ярсеневске ничто не взорвалось бы. Из-за вас...
  • Дороговичи и Белую Калитву тоже мы сожгли? - нехорошо улыбаясь, поинтересовался Игорь.

Ане положила ладонь на локоть своего мужчины. Как бы драки еще не вышло... Игорь, понятно, первым не полезет, но что взбредёт в голову Баранникову?

Заведующий отшагнул в сторону и пошёл прочь це оглядываясь, прямой, как палка. Танеева заторопилась следом.

  • Вот же фрукт!- с восхищением выговорил Игорь, рассматривая упрямую спину доктора.
  • Извини, - виновато сказала Ане. - Он вот такой у нас и есть . Непримиримый.
  • Надеюсь, хоть не «мирумирник», - заметил Игорь.
  • Да нет, - отозвалась Ане. - Нет, он «мирумирников» тоже не любит...

В тот вечер они долго бродили по Барсучанску, просто так, без цели, держась за руки, словно влюблённые подростки. Улицы подмигивали им цветными фонарями. Холодало, вскоре моросящая водяная пыль цачала превращаться в снежинки,и те кружили в тёмном, рыжем от уличного освещения, небе, ложились под ноги и тут же таяли под ногами. Снег. Первый снег в этом году...

Приятно в непогоду сидеть в тепле, у окна, завернувшись в шерстяной, ручной вязки плед! Ане одно время увлекалась вязанием: успокаивает нервы и дарит эксклюзивные вещи, которые нигде и ни у кого больше не встретишь. Потом закружило в работе, стало не до вязания, но остались вещи с той поры. Свитера, салфетки. Плед.

Игорю плед был не нужен. Ане видела, как он умывался свежевыпавшим снегом. Вышел во двор в одних шортах, сгребал обеими руками налипший на пушистые ветви елей снег... Радовался. Ане ёжилась, на него глядя.

Когда вернулся в дом, от него на всю квартиру пошёл острый ванильный запах зимы, холода, метели и почему-то праздника, хотя до праздника было ещё далеко. Ещё не раз и не два пойдёт, а затем растает позднеосенний мокрый снег. Ещё световой день будет сокращаться и сокращаться, пока не установится бестеневая жемчужно-сиреневая, в тон низким облакам, погода...

  • Куда!- упёрлась Ане ладошками в грудь Игоря. - Холодный же весь!
  • А мы это исправим!

И от его рук волнами расходилось тепло, осыпалось диковинными огненными цветами, приятно щекоча озябшую кожу....

Потом, уже в постели, обнимая своего мужчину, Ане спрашивала:

  • Игорь, а что для тебя - холод? Бывало же так, что ты замерзал, несмотря на свою паранорму?
  • Бывало, - отвечал он. - Дома...
  • На Старой Терре?
  • Да. Примерно половину планетарного года в наших широтах стоит такой мороз, что из дома лучше не выходить вовсе, а если вдруг понадобилось,то одеваешься чуть ли не в скафандр лёгкой защиты. Жизнь замирает тогда, и только ветер несёт колючий, вымороженный снег - при ясном небе. Я как-то попал... в детстве... глупый был. Детям и подросткам лет до шестнадцати нельзя покидать домовладение в одиночку, всё это от того, что паранорма просыпается лишь с началом созревания и какое-то время поток нестабилен, то есть он, то нет его. Но я был умный, - Ане легко увидела сквозь полумрак его улыбку, чуть смущённую, немного ироничную, - он критически смотрел на себя в прошлом, отмечая, каким глупышом был тогда. - Пошёл к соседям... Через сад.
  • И что? - спросила Ане.
  • И не дошёл, - пояснил он. - Замёрз. Очнулся в больнице. Целители у нас отличные, только штука в том, что исцеление паранормальное всегда идёт через кризис. Короче говоря, было зверски больно. А там и батя добавил, - он снова усмехнулся. - Вложил,так; сказать, добавочного ума в задние ворота...

Ане пыталась вообразить себе этакую картину и не могла. Представить Игоря нашкодившим мальчишкой было невозможно. Казалось, таким, как сейчас, огромным, широкоплечим и серьёзным он был всегда, от начала мира...

Утром, за завтраком, Ане вспомнила разговор Игоря с доктором Баранниковым, и спросила про Дороговичи. Она знала, что город был уничтожен «мирумирниками», причём именно тогда, когда она сама проходила обучение в госпитале на GVS Снежаношара, но и только.

  • Ваша планета еще не вышла толком из натурального века, - объяснил Игорь. - Её вновь открыли всего сорок лет тому назад. Вообще, Федерация редко вмешивается во внутрипланетарные дела, почти никогда. Но у вас что-то никак не получалось выстроить единую власть на оба материка. Конфликты, склоки, войны, страх перед прогрессом, не очень- то характерный для возвращенцев, для тех, кто, спустя столетия, восстанавливает утраченную было связь с материнской цивилизацией. «Мирумирники», опять же. Их не мы выдумали, их породил ваш собственный социум. Они подняли мятеж, началась самая настоящая война, между планетарным правительством и приверженцами так называемой «натуральной» жизни. Дороговичи, краевой центр с населением почти в три миллиона, был уничтожен, как и Белая Калитващ Холмогорок и другие города, помельче. Контроль над севером и северо-западом Первого Континента был потерян. А это, на минуточку, громадные территории, посмотри на карте...
  • И тогда пришли вы, - сказала Ане. -Да.
  • Но вы же можете выжечь всех этих «мирумирников» в ноль! Почему вы медлите?
  • Не можем, Ане, - он взял в свои ладони её руку. - Сначала нам необходимо их ослабить. А именно : выявить тех, кто оказывает им поддержку,и выслать их вон с планеты, если не расстрелять. Проблема ещё и в том, что у нас поддержки среди местного населения практически нет. Несмотря на злодеяния «мирумирников». Ты же слышала своё начальство...

Ане кивнула, согревая руки о горячие бока кружки с кофе. Игорь принёс баночку «настоящего терранского», как он сказал. Тот кофе, что произрастал на Ласточке, ему не нравился. Ане не могла понять, нравится ли ей «настоящий» кофе. Он был слишком насыщенным, горьким, к нему полагалась ложечка сахара, а то и две, и, по желанию, сливки...

  • Почему мой папа говорил, что скоро начнётся эта... наземная операция? - любопытно спросила Ане.
  • Не знаю. Я про это ничего не слышал, - честно ответил Игорь. - Всё-таки не забывай, у меня не слишком-то высокий чин... Я, конечно, стану когда-нибудь капитаном, а то и генералом, - он усмехнулся, - но до этого пока ещё далеко.
    • Мой генера-ал, - протянула Ане. - Жаров.
    • Дразнишь? - спросил он насмешливо.
    • Ну, конечно, - подтвердила Ане. - А как же. Что бы мне тебя не подразнить?
    • Не забуду и не прошу, - пообещал он.
    • Как страшно, - отозвалась она, смеясь.
    • Сейчас я научу тебя правильно бояться, - пообещал он и свирепо полез из-за стола.
    • Жаров, время. Опоздаем, оба!
    • Да и чёрт с ним!

    Действительно. Чёрт с ним, с Баранниковым. Пусть препарирует.

    Ане ещё не знала, что опоздание станет для неё не самым мерзким моментом за сегодняшний день.

    Баранников не ограничился тупым скальпелем. Он взял анатомическую пилу. И в считанные секунды разделал на мелкие кусочки, забрызгав кровью все стены, от пола и до потолка.

    • Десять минут, Ламель, - шипел он сквозь зубы. - Десять минут вы неизвестно где кувыркались! У нас больница, а не дом терпимости, что бы вы знали!

    Ане смотрела в пол, молчала, а сама прятала в кармане руку с кольцом, которое ей подарил Игорь. Колечко было простое,из благородной платины, с небольшим, желтовато-синим камнем. Камень назывался лабрадор, существовало несколько его разновидностей, конкретно этот в народе называли солнечным камнем - за золотистые переливы. Что Игорь сумасшедший, Ане догадывалась, но чтобы настолько...

    Они вышли из дома в осеннюю мглу. Снег за ночь растаял, обратившись в унылое месиво, небо нависло мохнатыми тучами и сеяло, сеяло, сеяло бесконечный унылый дождик с запахом будущих холодов. И вот из этого неба вывалился вдруг робот-доставщик, скинул коробочку в подставленную ладонь Игоря, и умотал обратно,только его и видели. В коробочке обнаружилось кольцо, за которое Жаров потребовал поцелуев... В общем, десять минут - это, прямо скажем, подарок небес. Могло быть больше.

    Хотя опаздывать на работу - это, конечно же, нехорошо...

    Лена Танеева фыркнула, увидев напарницу,и тут же вышла из кабинета. Ане пожала плечами, не придав значения.

    Но так оно и пошло дальше. Танеева демонстрировала полное презрение, всячески давая понять, что общается только и исключительно потому, что работа обязывает. Коллектив как- то тоже сторониться начал. Отворачивались, прекращали разговоры в её присутствии. К вечеру нервное напряжение достигло пика. Ане стиснула зубы и держалась, хотя очень хотелось нахамить и вообще сорвать зло. Она не сомневалась, что воду мутят двое - Танеева и Баранников. Вроде бы заведующему ни к чему опускаться до сплетен между подчинёнными, может быть, он даже сам не сплетничал, но, во всяком случае, не пресекал, и этого оказалось более, чем достаточно.